Так почему же, почему же
быть равнодушным не могу?
Вознагражден я или проклят,
что в сердце неуемный жар?
Но не могу вдали с биноклем
глядеть, как дом объял пожар.
Себе не созидаю рая,
а там — хоть не расти трава!..
Я не желаю попугаем
чужие повторять слова.
Давно пошел шестой десяток,
и поуняться бы мне честь!
Но весь, от головы до пяток,
каким я был, таков и есть,
таким и до конца пребуду,
покой лишь признаю во сне.
Бунтуй, душа моя,
покуда,
покуда кровь течет во мне.
Дороги торной
мне дороже
навстречу солнцу крутизна.
Иначе
сердце жить не может.
Иная жизнь?
К чему она?
1974
* * *
Закат погас давным-давно,
а человек глядит в окно...
Его охватывает жуть:
«О, как все бренно, быстротечно...»
Во тьме сверкает Млечный путь,
летящий в бесконечность вечно!..
1975
* * *
Нет, право, ни при чем тут сроки:
приходит год, уходит год,
жара или мороз жестокий,
веселый бег весенних вод —
ни в том и ни в другом истоки
и вдохновенья, и забот.
Когда родятся чаще строки,
я счастлив. И наоборот:
когда не тянут корни соки,
когда ни грез, ни дум высоких —
такая грусть-тоска берет!..
Нет, право, ни при чем тут сроки:
уходит год, приходит год...
1975
* * *
Еще листвою шелестят
зеленые сады.
Мне нынче ровно шестьдесят,
но в этом нет беды.
Не старческой тоской объят —
душой и мыслью свеж.
Мне — шестьдесят.
И, значит, взят
еще один рубеж.
1975
* * *
Время — нелегкая ноша,
годы летят и летят.
Вот уже, хочешь не хочешь,
стукнуло мне шестьдесят.
Нередко одно и то же
спрашивают «друзья»:
— На свете немало прожил,
а что ты от жизни взял?
Лгать мне никак не пристало.
Да похвалиться нельзя:
мало, ничтожно мало
«взял» я от жизни, «друзья».
Без всякой наигранной позы
отвечу на тонкий вопрос:
годы я мерю пользой,
которую людям принес.
Пускай обыватель судачит:
«Войны ветеран, поэт,
а нету и плохонькой дачи,
в квартире комфорта нет.
Работает, что ли, задаром?..»
Нет, стал я отменно богат,
когда впервые ударил
мой
«Бухенвальдский набат».
И если от страшной напасти
мир защитить помогу...
Какое другое счастье
себе пожелать могу?
1975
АВГУСТ
Покуда упруг еще парус,
и руль подчинен молодцу.
А все-таки августом август,
и лето подходит к концу.
Еще леденящие ветры
его не согнули в дугу...
И зеленью кованой ветви
звенят на могучем дубу...
Но видишь: незваная проседь
морозцем виски порошит.
Но слышишь, как рыжая осень
извечной дорогой спешит?..
Мечтается так, как мечталось.
Пчела собирает пыльцу.
А все-таки августом август,
и лето подходит к концу.
1975
ВСЕМ, ВСЕМ, ВСЕМ...
Безумием объятая планета
с вершины галактической горы
летит,
летит,
летит в тартарары,
в полете развивая скорость света.