Что же прильнул я к приемнику?
В чем тут для слуха отрада?
Сердце мое неуемное,
что тебе, что тебе надо?..
1980
* * *
Заря прогнала ночи тень,
красны восхода переливы.
Да будет светел этот день!
Да будет этот год счастливым!
Чтобы свобода больше мне
ночами долгими не снилась,
чтоб наяву, а не во сне
она в судьбе моей явилась.
Чтоб я о ней уж не блажил,
а наслаждался ею вдосталь,
свободно жил, дышал, творил,
ну лет по меньшей мере до ста!
1981
* * *
В лесу, на бугорке,
есть «братская могила»:
она трех кенаров
останки приютила.
Ты к бугорку
неслышно подойди,
и сердце у тебя замрет в груди,
услышишь,
где-то рядом, над тобой,
три кенара поют наперебой.
Но где ж певцы,
чьи трели так прекрасны?
Во всем лесу
их не ищи напрасно!
Внимай, внимай,
отсюда — с бугорка,
летит живая песнь
за облака!
1981
ЛЮДСКАЯ ЛОЖЬ
Людская ложь
как острый нож,
понять ее немыслимо.
И там, и тут
бесстыдно лгут
от пола независимо.
К чему? Зачем?
Ну ладно б Кремль —
ему вранье, практически
оружье,
ширма
и оплот,
чтоб околпачивать народ,
то — блеф коммунистический.
Людская ложь
как острый нож
под самый дых доверия.
Под самый дых
себя самих?!
Нелепая мистерия!
1981
* * *
Стою в раздумье на распутье
опять...
Но вот на этот раз
я, кажется, дошел до сути
без суеты и без прикрас:
шагай хоть влево,
хоть направо,
хоть прямо —
все одно и то ж,
повсюду ты нарвешься, право,
на пустодушие и ложь,
на всенародное бездумье,
на водопад слепых страстей,
на всемогущее безумье,
на царство денег и вещей!..
И замер я в оцепененье
у разветвленья трех дорог.
В каком идти мне направленье,
где б я вздохнуть свободно мог,
чтоб очутиться не в трясине,
чтоб пламень сердца не погас,
где б не вопил я, как в пустыне,
а был услышан в добрый час?!
Ведь жажду я такую малость,
взываю: — Помоги мне, Бог!
Не так уж долго жить осталось...
У разветвленья трех дорог
стою в отчаянии... Право,
меня охватывает дрожь:
шагай хоть влево,
хоть направо,
хоть прямо —
все одно и то ж!..
1981
* * *
Каким бы ты ни был —
великим иль малым,
запомни:
безбрежность тебя
зачинала.
Пред бренным концом
не испытывай дрожь
Ты — вечный,
из вечности
в вечность
идешь
1981
* * *
Мелькают дни за днями,
стремглав бегут года.
Поэты стариками
не будут никогда!
О нет, не рифмоплета,
не каплуна в саду,
а сокола в полете
имею я в виду.
Кто так раним и тонок,
но в битве — исполин
и кто душой ребенок
до голубых седин.
Живут, зовут веками
плоды его труда.
Поэты стариками
не будут никогда!
1981
* * *
Пятнадцать лет
в тени
и в полусвете...
Чего ж еще ей ждать
в кордебалете?
С немой тоской
недостижимых грез
она смотрела
на балетных звезд...
...Лишь раз она
Улановой была:
зал ликовал, овация гремела!
О нет, она очнуться не хотела...
Она во сне
от счастья умерла!..
12 апреля 1981
* * *
У нас сегодня юбилей,
неугасающая дата.
И неуместен здесь елей:
то, что открыто мной когда-то,
как прежде, остается свято —
и без прикрас,
и без затей —
живой родник души моей.