«Вот и я такой», — скромно добавлял Василий.
Сегодня Барабанщиков направлялся на небольшое предприятие, торговавшее оптом и в розницу бумагой. По данным службы розыска, на этом предприятии работает Алексей Симонов. Василий представился менеджером по снабжению. Охранник на входе охотно показал, куда пройти и к кому обратиться.
— Значит, Алексей Кириллович, верно? — уточнил Барабанщиков.
— Да, в конце коридора, направо, — ответил страж дверей, махнул рукой за спину.
Василий вошел в указанную комнату:
— Здравствуйте, мне нужен Алексей Кириллович.
Сразу увидел молодого мужчину, внимательно посмотревшего на него.
— Это я, проходите.
Мужчина пожал протянутую руку. На вид ему чуть больше тридцати, среднего роста, шатен, очень коротко стрижен. Бросаются в глаза глубокие залысины и оттопыренные уши. Глаза с чуть заметной косинкой быстро пробежали сверху вниз и остановились на лице:
— Слушаю вас, — показал рукой на стул.
Василий удобно устроился на вертлявое сиденье офисного стула и понес обычную чепуху, которую рассказывают все менеджеры по снабжению. Зазвучало — цена, объем, закупки, снова цена, скидки…. Барабанщиков просчитывал, что за человек перед ним сидит, каков характер, темперамент а также то труднообъяснимое и странное свойство некоторых людей, называемое обаянием или коммуникабельностью. «Вроде ничего парень, — решил Барабанщиков, — только почему без очков? Видать, если бросаешь заниматься наукой, зрение улучшается. Или он их совсем не носил, а я рассуждаю, как дурак. Мол, если ученый, то в очках. Ну, как в кино». Улыбнулся своим «гениальным» мыслям. Спохватился, что не так поймут, сосредоточился…
Он действительно заключил договор на поставку бумаги. В спецслужбе, как в любой конторе, все время не хватает бумаги, потому что писанины как и везде, полно, а деньги на бумагу начальство зажимает, мол, экономить надо. Потом выяснилось, что в подготовленной к отправке партии чего-то там не хватает. Барабанщиков воспользовался паузой и незаметно перевел разговор на тему «кто на что учился» и что в результате. Себя назвал военным, по сокращению оказавшимся на гражданке. Симонов, против ожидания, изворачиваться не стал. Спокойно рассказал свою историю, не подозревая, что сидящий напротив парень знает ее во всех подробностях.
— Не думаете вернуться в науку? — поинтересовался Барабанщиков.
— А она, наука, меня не ждет.
— Неужели так отстали? — удивился Василий.
— Да нет. В той области, где я работал, физики топчутся сто лет и все без толку, — отвечает Симонов. — Сейчас в науке не так, как раньше. Ученые работают над конкретными задачами, под которые дают деньги. Неплохие, но все же не настолько большие, чтобы делиться с «варягами».
— ?!
— Пришлыми, чужими, — пояснил Алексей.
— Ну, а если бы появилась возможность? — настаивает Барабанщиков.
— Наверно, да, — без энтузиазма отвечает Симонов, — вам-то зачем?
— Да есть у меня знакомый, их институт восстановили, деньги пошли, — быстро говорит Барабанщиков, обрадованный, что подвел разговор к нужной теме, — а кадров нет, разбежались — кто спился, кто в торговлю. Молодежь брать не хотят, опыта нет. Вот меня и попросили, ну так … может, есть где бывший физик-теоретик.
Алексей помолчал. Медленно произносит:
— Ладно, я подумаю. Только я не теоретик, а так — серединка на половинку.
— Это ничего, — перебил Василий. Чувствуя, что перегибает палку и показывает излишнюю заинтересованность, поправился:
— Мой знакомый берет на работу после собеседования. Кадров не хватает.
И добавил, дабы не было вопросов:
— Если вы хороший специалист, я с него приличный коньяк возьму.
Симонов улыбнулся. Василий протянул заранее заготовленную визитку «знакомого», попрощался и отправился на склад за бумагой.
Через три дня свежий, как осенний воздух за окном, Василий стоит в кабинете Левченко и внимательно рассматривает направление в госпиталь. В нем значится, что Барабанщиков В. И. направляется на медицинское обследование для определения годности к прохождению службы в тропиках.
— Езжай, Василий Иванович, немедля, в приемном отделении тебя ждут. Пройдешь всех врачей без очереди, — напутствовал Барабанщикова полковник, выпроваживая его за дверь и не давая даже рта открыть.
Василий быстро добрался до госпиталя, что уже давно превратился в город средних размеров. Немного поплутал, нашел подъезд с табличкой «Приемный покой». Молоденькая медсестра терпеливо выслушала путаное объяснение, молча забрала направление.