Местом засады была выбрана небольшая глубокая бухточка. Что бы войти в неё, судно должно было четверть мили идти, почти касаясь обоими бортами береговых скал. Бросив в ней якорь, Рене приказал со всей поспешностью снимать с корабля пушки, а канонирам готовить позиции на утёсах. Команда проработала всю ночь, утопила несколько орудий, но к рассвету ловушка была готова. Теперь всё зависело от мастерства капитана и выдержки моряков. Подняв паруса, галеон вышел из бухты и двинулся навстречу охотникам.
— Я был уверен, что стоит нам выйти в открытое море, как немедленно покажется вражеский парус. — Папаша Бо покачал головой. — Все чертовски устали, но никто и не думал отдыхать. Моряки стояли вдоль бортов, обшаривая глазами пустынный горизонт. Некоторые забрались на ванты, в надежде первыми увидеть приближающихся охотников. Я же расхаживал по своей каюте, проверяя и перекладывая медицинские инструменты. В десятый раз принялся скоблить операционный стол. Мысль о том, что сегодня мне, скорее всего, придётся впервые воспользоваться пилой, пугала больше, чем исход сражения.
Прошло два дня. Команда, спавшая урывками, была близка к сумасшествию. Тут и там вспыхивали ссоры. Ожидание становилось невыносимым.
— Ждём ещё сутки, — глаза у Рене ввалились, и выглядел он, как после попойки. — Может быть, проклятый португалец соврал. Может быть, эти мерзавцы прошли мимо нас ночью. Может быть, у вашего капитана вместо головы кокосовый орех. Как бы там ни было, завтра в это же время грузим на борт пушки и уходим ко всем чертям на Тортугу.
— Парус, — моряк, подбежавший к капитану почему–то говорил шёпотом, словно боялся спугнуть увиденное.
Рене бросился на капитанский мостик.
— Фрегат, — принялся отрывисто выкрикивать он, рассматривая появившееся на горизонте судно в подзорную трубу. — Шестьдесят тридцатидвухфунтовых орудий. Солдаты. Настоящая крепость!
Команда сгрудилась на палубе, с восторгом и страхом слушая его. Капитан повернулся, мгновение помолчал и как–то буднично произнёс, — Они нас заметили и прибавили парусов.
Стало так тихо, будто Рене только что сообщил о конце света.
— По местам, собачьи дети! — бешено заорал капитан и, вырвав из–за пояса пистолет, пальнул в воздух.
— Капитан фрегата, в свою очередь разглядывающий нас, — усмехнулся Папаша Бо, — наверняка решил, что имеет дело с недоумками. Наш галеон заметался, кренясь и заваливаясь на бок. Со стороны могло показаться, что команда или пьяна, или обезумела от страха. Расстояние между нами стремительно сокращалось и, дабы посеять ещё большую панику, с фрегата ударила носовая пушка. Мы же на всех парусах мчались в сторону берега, словно наше судно решилось выброситься на скалы. Преследователи подошли так близко, что стали слышны команды, отдаваемые офицерами и крики канониров.
— Убрать паруса, — скомандовал Рене, вцепившись в штурвал.
И мы, кренясь на борт, ворвались в узкий проход, соединяющий бухту с морем.
Капитан фрегата, которого охватил азарт охотника, преследующего раненую дичь, не раздумывая, направил своё судно вслед за пиратами. Теперь, главным для него было, не дать противнику повернуться бортом и произвести залп первым. Впрочем, шансов на победу у преследуемых не оставалось. Значительный перевес в количестве и калибре орудий не оставлял пиратам ни единого шанса. Фрегат, вспенивая воду, нёсся меж отвесными стенами. Пятьсот футов, четыреста, триста! Впереди сверкнула гладь бухты и галеон со спущенными парусами. Солдаты, заполнившие палубу, издали победный вопль. Пираты покидали своё судно, видимо, пытаясь найти спасение на берегу.
— Верхняя палуба, стрельба картечью, — успел выкрикнуть капитан фрегата.
И тут скалы справа и слева словно взорвались. Канониры капитана Рене, до сих пор прятавшиеся в расселинах скал, дали первый залп. Стальной вихрь, снося всё на своём пути, промчался по палубе сначала справа налево, и, немедленно, слева направо. В воздух взметнулись тысячи щепок, вырванных из бортов картечью. Изорванные снасти и клочья парусов ещё падали в воду, когда судно врезалось носом в каменную стену и со скрежетом поползло дальше. Последнее, что увидел сквозь пороховой дым умирающий капитан фрегата, были пиратские шлюпки, отчаянно гребущие к его кораблю.