А потом, собственно, я взяла в руки сари. И принялась тщательно его наматывать. Все было просто и привычно. Один конец длинного богато разукрашенного полотна я два раза обернула вокруг бёдер, драпируя ноги, а верхний край при этом тщательно укрепила на тугом пояске нижней юбки и затем перебросила через одно плечо. Разумеется, его можно было намотать и более изыскано, но сейчас меня устроил и более простой вариант. Но благодаря тому, что нежный персиковый оттенок был расшит серебром и жемчугом, все смотрелось очень богато.
Подойдя к зеркалу, я придирчиво себя осмотрела. Я не просто выглядела красиво, я была великолепна. И вот теперь бриллианты смотрелись и в ушах, и на шее не жуткими белыми каплями, подчеркивая на зеленом фоне мой белый цвет лица и делая его нездоровым. Теперь, с персиковым оттенком сари, кожа светилась, а бриллианты подчеркивали белизну кожи и её сияние.
Но я решила, что ни к чему мне повышенное внимание, и накинула на голову переливающуюся всеми оттенками персиковую дупатту*****. Этот традиционный шарф идеально подходил под мое сари, был расшит белыми львами моего княжества и украшен по кайме драгоценными камнями. Он был немного тяжеловесен и чересчур традиционен, но я все же укрыла им голову.
Все, я готова.
И я вышла из своих покоев, чтобы медленно и плавно двинуться в зал приемов.
Скорей всего, сегодня это последний прием, который я посещаю в качестве пока еще невесты наследного принца Джотиба, и я рада, что выгляжу на нем более чем достойно и красиво.
Я привычно прошла по знакомым коридорам. Слуги сновали туда-сюда, суетясь и мельтеша. Мне давали дорогу и почтительно приветствовали.
Я дошла до коридора, в котором располагались двери зала для приёма делегаций и проведения торжеств, чтобы натолкнуться на толпу вельмож и сановников, что тоже спешили в зал приемов. И поняла, что все женщины, как и положено по протоколу, в традиционном сари.
Меня хотели выставить посмешищем. Очень по-дружески.
Мне уступили дорогу, пропуская к самым дверям. Мой статус принцессы Уйдапура именно это и предполагал. Расчет был на то, что, придя в коридор, я уже не решусь уйти, а может быть и вовсе не замечу несоответствия моего облика с протоколом. Кто знает?
Двери распахнулись, и на весь зал прогремело:
– Принцесса княжества Уйдапур Инаяд Индира Раджендра Сингха.
Я вошла и оглядела зал приемов.
Махараджа Малхар восседал, как и положено, в центральной части у стены, а рядом с ним стоял по правую руку наследный принц Джотиб.
Мне махараджа приветливо улыбнулся и поманил к себе рукой.
Я шла через весь зал, попутно замечая, что по левую руку от махараджи стояли его два младших сына и Майна. И как мою так называемую подругу перекосило от злости, пока я медленно подходила к трону махараджи.
– Великий махараджа, рада приветствовать тебя. Пусть солнце никогда не заходит за тучи над твоей головой. Да пребудет мир в твоем княжестве, а соседи будут почтительны и дружелюбны, – с поклоном произнесла я.
– Я рад видеть тебя, Инди, счастлив, что ты здесь и украшаешь мой дворец своим присутствием. Ты огранённый бриллиант своего княжества и украшение его венца.
Я выпрямилась из поклона и ответила ему улыбкой. Я любила этого старика и всегда чувствовала его тепло.
– Встань рядом с моей семьей! – любезно пригласил махараджа Малхар.
Это тоже было вполне обычно. Я была единственным представителем моего княжества и всегда вставала с семьей махараджи Малхара, подчеркивая тем самым свою к ней принадлежность. Обычно я вставала рядом с наследным принцем Джотибом, но сегодня я просто не могла этого сделать и направилась по левую руку от махараджи, присоединяясь к его младшим сыновьям и дочери. Моей «закадычной подруженьке».
Дальше прием шел своим чередом. Подходили вельможи и сановники. В основном, это были люди, но встречались и кошки во всем своем многообразии.
Я скосила глаза на поджимающую губы Майну. Сама она была в традиционном черном сари, расшитом золотом. В нашей стране ни в одном из княжеств черный не считается цветом траура, хотя я и слышала, что в других странах это не так. Ее богато украшенное сари было великолепно, очень ее стройнило, и угольно-черные волосы, уложенные и украшенные драгоценностями, делали ее очень красивой. Только вот все портило злое выражение лица Майны. Злость и ярость кипели в ней, и ей никак не удавалось взять себя в руки. Неужели так сильно её выбило из колеи и разозлило, что я слепо ей не подчинилась? Странно.
Я посмотрела на среднего сына махараджи Раноджи Рао Холкара. Он был младше своего брата почти на пять лет, и ему совсем недавно исполнилось двадцать пять лет. Его волосы были угольно-черны, как и у сестры, а его лев впечатлял своими размерами. Он был очень красив и в зверином облике, и в человеческом. Правильные черты лица, темные, как ночь, глаза, мужественный подбородок и, как всегда, поджатые в недовольстве губы. Раноджи был красив, умен и зол. Все, как и полагается настоящему хищнику.