Под ногами хрустели осколки стекла, и казалось, что этот звук вот-вот разбудит неупокоенные души погибших в этой аварии. И восставшие из мертвых протянут свои холодные липкие конечности к повстанцам, чтобы утянуть за собой и оставить здесь навсегда, в своем темном мире без проблеска света и надежды.
Нолан отвернулся. За свою жизнь он насмотрелся на всякое, но все же к некоторым вещам тяжело привыкнуть. Стараясь не думать об увиденном, парень гнал прочь из головы мрачные образы. За свое короткое путешествие он не раз замечал, что постоянный риск быть ввязанным в бой и меняющаяся тактическая обстановка часто отгоняли на задний план тоскливые мысли. Концентрация на деле помогала отвлечься от ненужных раздумий и гнетущих воспоминаний. Наверное, думал Нолан, Начальнику с Сергеем, да и другим бойцам его отряда в этом плане было легче. Опыт ни одного года партизанской жизни должен был как-то сказаться на умении абстрагироваться и сосредотачиваться. Хотя кто его знает, что кроется за внешней невозмутимостью в головах повстанцев.
Дорога за местом происшествия была свободна. Авария перегородила путь для других машин, закупорив туннель. Кто мог уехать отсюда, давно уехали. Лучи фонарей обшаривали пространство вокруг, не забывая забираться на потолок. Где-то там, среди давно обесточенных осветительных плафонов, могли затаиться барнаклы, своими языками-ловушками подстерегающие очередную жертву. Нолан и Крис хорошо помнили о них, поэтому периодически с опаской поглядывали наверх.
Но было тихо. По мере движения группы никто не осмеливался напасть на отряд. Сергей, как обычно, шел первым, осматривая дорогу через прибор ночного видения. Все остальные следовали за ним, держа оружие наготове. Для Нолана такой порядок становился уже привычным.
— Здесь могут быть зомби? — тихонько спросил Макбрайд, идущего рядом Доктора.
— Вряд ли. Обычно они концентрируются в бывших местах скопления людей, а здесь им взяться неоткуда.
— Ясно.
— Но все равно гляди в оба, — все же сказал Лоренцо. — Ни одними зомби богаты.
— Понял, — коротко ответил парень. О тех же хедкрабах он помнил прекрасно.
Тоннель был длинным, да к тому же скорость движения была невысокой. Еще на входе повстанцы заметили табличку, скромно сообщавшую всем водителям, что они въезжают в «самый длинный тоннель в радиусе тысячи километров». Далее шла информация о его фактической протяженности, но поверхность в том месте, где стояла цифра, была повреждена. Пришлось поверить на слово.
Местами на стенах попадались аварийные телефоны и противопожарные щиты. Сами стены изрисованы красочными пейзажами, судя по всему отражающими местный природный колорит. Но за годы запустения железобетонные полотна потускнели, а изображенные на них горы и холмы, голубые озера, зеленые леса и залитые солнцем поляны под бескрайним небом заметно помрачнели, утратив сочность красок. Блеклые благородные олени и всевозможные птицы смотрели со своих мест безжизненными глазами, даже не подозревая о том, что мир за толщей камня и бетона уже давно изменился. Только машины мимо не ездят, но оно им, может, и к лучшему.
На группу никто нападать не спешил. Единственным, кого встретили повстанцы, оказался давно высохший труп, который Док нашел в одном из служебных помещений. Тело сидело на полу, прислонившись спиной к холодной стене и склонив голову на бок. Останки одежды были гражданского покроя, но на руке висел обрывок тряпья с криво нарисованной эмблемой Сопротивления.
— Что с ним случилось? — спросила Крис.
— Смерть с ним случилась, — ответил стоявший рядом Начальник.
— Не он первый, не он последний, — протянул Трой, и от этого в темном прохладном помещении стало еще темнее и холоднее.
— Явных повреждений не видно, — произнес подошедший Нолан.
Парень стал замечать, что чем дальше, тем спокойнее он воспринимает подобные картины. Наверное, думал он, психика еще не утратила своих адаптационных и защитных механизмов, а время помогло ей в этом. Ведь уже не первый год люди вот так живут. Кто-то сломался, а кто-то приспособился. С одной стороны, было хорошо, что получалось приспособиться, а с другой… не должно же быть так, чтобы люди с рождения жили в таком мире, где трупы и монстры становились привычным каждодневным атрибутом. Не должно.
— Сам он «ушел», — произнес Лоренцо, присаживаясь на корточки вперед погибшим и поднимая с пола белую пластиковую баночку из-под неизвестных таблеток.
— Решил по-тихому, — сказал Трой, указывая на торчащую рукоятку пистолета.