Кто-то склонился над погибшими близкими, иступленным невидящим взором всматриваясь в застывшие черты лиц и мысленно прося небеса, чтобы вдруг явилось чудо, и в бесчувственные тела вернулась жизнь, пусть даже на минуту, или чтобы хотя бы можно было поменяться с умершими местами, или чтоб… да хоть что-нибудь. Но чуда не случалось. И они знали, что не случится, но смириться с утратой не получалось.
Те, кто не был связан близкими отношениями с погибшими, суетливо собирали оружие и амуницию, подгоняли снаряжение под себя и оказывали посильную помощь раненым. Живые должны продолжать жить и помочь в этом тем, кто остался рядом — именно этого хотели бы те, кто сейчас бездыханно лежал на мятой грязной траве.
Повстанцы не в первый раз видели подобную картину, и, видит Бог, не в последний. Но по привычке старались сосредоточиться на деле. Уж они-то точно не могли позволить себе дать слабину. Необходимо было срочно покидать это место — в любую минуту могло нагрянуть подкрепление.
— Есть старший? — спросил Начальник. Людей требовалось как можно быстрее организовать, от этого зависела жизнь.
— Джеффри был, — произнес один из людей.
— Нет больше Джеффри, — приглушенно донеслось с другой стороны.
От группы вооружившихся беглецов отделились двое: коренастый немолодой мужчина со смуглой кожей и худая невысокая женщина с заметным шрамом на правой скуле. Оба одеты одинаково и весьма типично для многих жителей послевоенных городов: темно-синие рубашки, джинсовые брюки, грубые грязные ботинки. На женщине пуховой жилет с карманами, из которых торчали узкие черные магазины для MP7, явно снятые у одного из погибших солдат. Мужчина одет в рабочую серую куртку, одну из тех, что часто выдавали на некоторых предприятиях Альянса. В руках парочка держала знакомые автоматы и, на первый взгляд, создавалось впечатление, что эти двое знают, как с ними обращаться.
— Джеффри организовал побег, — произнес мужчина и на секунду замолчал, потупив взор, но тут же взял себя в руки. — Я — Хэнк, а это Лиз.
Начальник поочередно пожал им руки. Рукопожатие у женщины было на удивление крепким, а серые глаза спокойные и сосредоточенные.
— Вот что, Хэнк. Нужно двигать отсюда. Раненные могут перемещаться?
— Думаю, да. Кого-то понесем, не проблема.
— Понял тебя. Соберите всё, что может пригодиться: оружие, боеприпасы, сухпайки, воду, аптечки. И главное, — Начальник внимательно посмотрел на мужчину, — помоги собрать людей. Еще не время расслабляться. Помогите вооружиться остальным, но смотрите, кому даете оружие. Будет не весело, если кто-то прострелит сам себе ногу или добровольно пустит себе пулю в висок, не так ли? Справитесь?
Мужчина и женщина кивнули.
— Сделаем, — ответил Хэнк.
— Вот и славно, — Начальник похлопал мужчину по плечу. — Действуйте.
Хэнк и Лиз было развернулись, но Начальник окликнул их:
— И, кстати… Добро пожаловать в Сопротивление.
Новоиспеченные повстанцы вновь кивнули и отправились помогать готовить беженцев к переходу. Начальник проводил их взглядом и направился к оживленной группе людей у одного из домиков. Нолан и Крис, стоявшие неподалеку, последовали за ним. Подойдя ближе, они обнаружили сидящего на земле окровавленного метрокопа. ГО-шник прислонился спиной к стене и медленно переводил взгляд с одного человека на другого. Даже такое простое движение отзывалось болью и давалось ему с трудом. Шлем метрокопа, такой же потрепанный и окровавленный, как и его владелец, валялся рядом. Гнев склонившейся над раненым толпы чувствовался, наверное, за милю, что, впрочем, было не удивительно. Злость и обида повисли в воздухе, уплотнили его, превратив в горючее облако, готовое вот-вот воспламениться и разметает всё вокруг.
Люди немного расступились, пропуская вооруженных повстанцев. Нолан всегда хотел увидеть, что скрывается за маской респиратора. Странное желание. Что он мог так увидеть? Мутанта что ли? Такие же люди, как и они, если говорить о внешности. Или не такие? Парень подался немного вперед. Он не увидел ничего такого, что разительно отличало бы метрокопа от жителей городов и от него самого. Ни ужасных желтых клыков, ни острых акульих зубов в три ряда, ни щупалец. Даже ни одного импланта. Обычное, сильно бледное лицо испуганного человека.
Взгляды Начальника и раненого метрокопа пересеклись. Командир повстанцев какое-то время всматривался в глаза сотрудника Гражданской обороны.