Присутствие тварей неподалеку выдавалось частыми приглушенными звуками, доносившимися откуда-то из земной толщи. Нето периодически шуршало и скреблось за полотном железобетонных тюбингов, поначалу заставляя Нолана рефлекторно сжимать оружие и озираться по сторонам. «Кроты» же были более спокойны или, по крайней мере, выглядели такими. Впоследствии относительное спокойствие обитателей «Норы» передалось и Нолану, что заставило его вновь погрузиться в свои мысли и пробыть наедине с ними до самого порога базы.
Никто из отряда Начальника не заводил разговор. Лишь изредка вполголоса доносились дежурные фразы, обмениваемые с «кротами». Гибель Троя не могла не оставить следов, как бы они не старались внешне сохранять самообладание. Это было видно по лицам повстанцев, по их уставшим и задумчивым глазам, это витало в самом туннельном воздухе, затхлом и неприветливом.
Люди гибли и раньше. Близкие, друзья, братья по оружию и просто товарищи по несчастью. Кто-то, возможно, погибает прямо сейчас: в серых развалинах промзон, в угрюмых покинутых городах или в холодных тюремных камерах; от пули или снаряда, мутировавших ядовитых когтей или от болезни, некогда легко излечимой, а теперь смертельно опасной, потому что либо некому лечить, либо нечем. Кто-то может умереть завтра — в очередном рейде, напоровшись на патруль, или на грязном продавленном матрасе в какой-нибудь богом забытой дыре. Это понимал каждый.
Можно привыкнуть к обстановке, к постоянному риску, к выпавшей на свою долю участи и бесконечным попыткам переиграть судьбу. Сложно, но можно. Можно научиться жить по новым правилам, приобрести нужные навыки, научиться преодолевать и превозмогать. Это всё, в конце концов, может стать частью человека, его характера, самой его сущности. Но каждый раз, когда «уходят» те, кто был небезразличен, кто стоял за тебя, а ты стоял за него — в такие минуты пропускаешь удар в самое сердце, как бы ни был тренирован и к чему бы ни готовился. И остается только держаться, иногда стиснув зубы и сжав кулаки, и продолжать ступать дальше, делая то, во что веришь, ради тех, кого любишь. Даже хотя бы ради себя самого.
Так поступили Нолан и Крис, так делал Начальник и его бойцы, так делали все те, кто сейчас с перемазанными и уставшими лицами всматривались в световые пятна фонарей, рассекающие подземный мрак, отделявший их от дома. Путь продолжается, даже если этот путь — темный и холодный перегон, укутанный в железобетон и скрытый от солнца под толщею земли. Потому что любая тьма рано или поздно сменятся светом, если не отступить и не пасть духом.
«Кротовая нора» встретила повстанцев двумя линиями массивных бронированных гермоворот, пространство между которыми напоминало нечто вроде шлюза. Толщина полотна и основательность привода, ригелей и прочих элементов гермозатворов внушали уважение. С обеих сторон тянулись узкие непрозрачные окна. Наверняка, за прибывшей группой сейчас наблюдали, но сквозь стекла, вполне вероятно, что бронированные, ничего толком не разглядеть.
После шлюза колея разделялась на несколько ответвлений, часть из которых уходила в другие помещения, сейчас перекрытые металлическими переборками. Дрезины остановились возле длинной платформы, на стене вдоль которой виднелась полустертая надпись «Aperture Science» и логотип в виде сегментированного кольца, напоминавший раскрывшуюся диафрагму объектива. Как потом узнали Нолан и Крис, это было название корпорации, владевшей подземным объектом до Семичасовой войны, но более детальных подробностей никто озвучить не мог.
В одном из углов замер желтый погрузчик, окруженный разнокалиберными ящиками. Поверх погрузчика был накинут брезент, из-под которого выступали опущенные вилы. Судя по внешнему виду, он уже давно погружен в механический сон, укрытый здесь от беспокойства внешнего мира.
Освещение было тусклым, достаточным лишь для того, чтобы совершать погрузочно-разгрузочные операции, различать лица собеседников и ненароком не свалиться с края платформы.
— Дом, милый дом, — произнес кто-то, слезая с дрезины и разминая затекшие мышцы.
До этого всё больше молчавшие, повстанцы заметно оживились и принялись выбираться на платформу, подхватывая оружие и припасы. Каким бы ни было это место, оно было их базой, их убежищем и, в конце концов, их домом.
Прибывший отряд встречали другие повстанцы, помогая с разгрузкой. Часть бойцов, на руках которых мелькала белая повязка с нарисованным красным крестом, суетилась с приемом раненых.
Новоприбывшие люди не остались незамеченными. К отряду Начальника подошел среднего роста мужчина с перекинутой за спину винтовкой. Появившиеся морщины и седина в коротко стриженых волосах выдавали давно ушедшую молодость, но подтянутое крепкое тело и цепкий взгляд серых глаз говорили о том, что возраст для него — это всего лишь цифра. Человека сопровождал рослый молодой боец с дробовиком наперевес.