- Сейчас речь идет не о моей жизни.
- А мне все равно.
Глаза мужчины сверкнули темным огнем, он попытался рукой найти узел и девушка, вздохнув, достала кинжал.
- Видимо, все же не побочный эффект.
Уильям ожидал, что она перережет веревку, но вместо этого она обмакнула острие в какой-то жидкости, откинула одеяло и неглубоко полоснула по обеим ногам лежащего. Боли не последовало.
- Что ты делаешь? – раскрыв в удивлении глаза, спросил он. Незнакомка молча насыпала на раны смесь из двух банок и перевязала. Уильям пытался дернуть ногой, но она была крепко привязана.
- Что ты сделала? - спросил он, в бессилии сжав кулаки.
- Мне надо уходить, и я должна быть уверенна, что, вернувшись не найду посреди комнаты труп. Перестраховалась, и еще кое-что, но это будет сюрприз, - она усмехнулась.
- Вернись сейчас же, - дернулся Уильям, ощущая, как от свежих ран все сильнее немеют ноги, а на груди и в боку усиливается боль.
- Лежи, наслаждайся, - она обернулась уже у порога. – И учись быть благодарным.
Наступило очередное серое утро. Ночью Уильям почти не спал, как и все ночи до этого, лишь ненадолго впадал в дремоту. Мышцы, привыкшие к активности, неприятно ныли, отсутствие деятельности растягивало течение каждого часа. Время словно остановилось.
С девушкой, позднее представившейся именем Илейна, они почти не разговаривали. Она много времени проводила, смешивая травы, читая книги или просто уходила. Уильям вовсе не был настроен на разговоры. Иногда он украдкой наблюдал за своей целительницей, было в ней что-то загадочное, непонятное. Иногда она казалась совсем юной, но временами пробегала в ее взгляде некая волна, делающая ее необъяснимо взрослой.
Еще в хижине жил ворон. Прилетал он редко, мог отсутствовать больше суток. Илейна всегда держала окно открытым для него, хотя никогда не оставляла еду или хотя бы воду птице.
Долго Уильям привязанным не лежал, вскоре осознав тяжесть своего состояния. Прошло больше месяца, прежде он смог впервые пересечь комнату. Каждый шаг отзывался болью, но мысли о Вивьен не давали ему спокойно отлеживаться. Обезболивающее Илейна больше не давала, сам он не просил.
Не было часа, чтобы Уильям не думал о Вивьен. Что случилось с ней? Что подумала, когда он не вернулся? Стал ли искать ее Анаэль? Уильям каждый раз сжимал до боли кулаки, она столько раз предупреждала. Он же всегда был уверен лишь в своей правде, и сейчас эта иллюзорная правда могла забрать у него самое ценное, что было в жизни. Только бы она была жива, больше ничего не важно, лишь бы видеть ее рядом.
Ночью Уильяма преследовали кошмары, рисуя варианты развития событий один хуже другого, он порывался тут же отправиться в город, но едва доходил до двери. Если с ней что-то случилось, он никогда не сможет простить этого себе. Время текло, и мужчина все чаще поднимался на ноги.
На истечении второго месяца Уильям стоял у окна. На улице моросил дождь, в окно влетел ворон и уставился на мужчину.
- Хочешь пить? - он поднес птице чашку с водой, та отступила и тут же покинула дом.
Странный ворон, - подумал Уильям, - впрочем, как и хозяйка.
Илейна вскоре вернулась, с волос и одежды капала вода.
- В постель ложись. Нечего шастать, как привидение, - произнесла она, но Уильям не шелохнулся, продолжая вглядываться в пустынную улицу. Где-то тут в городе находится Вивьен. Он уверен, что это так. По-другому просто не может быть. Выдержав время, он все же вернулся в кровать.
Илейна забрала с подоконника чашку с водой и села с другой стороны печки от Уильяма. В обеих ладонях она сжимала блюдце, с непонятным чувством вглядываясь в воду.
Глава 13
Уильям любил контролировать ситуацию, сейчас же положение становилось невыносимым. Создавалось впечатление, будто он в клетке, ограниченной пространством кровати. На потолке и стенах он успел изучить каждую трещинку и черточку, но еще более тяжелой тюрьмой стало сознание.
Были ли его чувства похожие на чувства Вивьен, когда она оставалась в бухте? Или вообще всегда? Она говорила, что сходит с ума, не может больше жить такой жизнью. Он же причислял подобные слова к разряду капризов. Иметь крышу над головой и еду слишком мало для того, чтобы оставаться довольным жизнью.
Только его оставляли одни терзания, как настигали другие. Сколько Вивьен сидела запертой в хижине? Он даже не мог толком вспомнить. Два месяца? Три? Четыре? Наверняка сама она помнит каждый час проведенный там. Что могла она чувствовать?