Последний вопрос был адресован Кузнецову. Тот, усмехнувшись, кивнул:
— Конечно. Присматриваем с первой минуты, как они встали на якорь.
— Павленко? — спросил Рябов, переодеваясь.
— Юра уже в городе, осматривается. Его и отправим на теплоход, ему же все равно нужно будет вывести своих итальянцев. Так почему бы им и не повидать соотечественников? — сказал Богданов и пожаловался: — Рук не хватает. Нам бы еще Дубко, но очень уж не вовремя все случилось. Просто нет свободных людей, Дубко на задании.
Богданову очень не хватало своего заместителя и друга Александра Дубко, но штаб отправил его в Румынию. Делить группу было очень плохой идеей. Обычно они работали слаженной командой, в которой у каждого были свои четко отработанные роли. Но именно в том, чтобы члены боевой группы были взаимозаменяемы и могли работать и поодиночке, была уникальность «Дона». Каждый из них был очень хорошим агентом. Вместе же они ударная группировка.
Семенов дал понять, что сейчас важны скорость и политический такт. Дело сложное. В любом случае полетят головы. И нужно собрать как можно больше информации, чтобы не пострадал никто непричастный, а виновные понесли заслуженное наказание. Вот тут как раз Дубко был бы бесценен. Легкий в общении, балагур, он мгновенно располагал к себе людей. Богданов каждый раз восхищался тем, что стоило только Дубко зайти куда-то в помещение, как буквально через пять минут он знал всех, кто там находится, не только по именам, но еще и вкратце по биографиям.
— Всегда завидовал, как он втирается в доверие. У него через пять минут любой волк начинает с рук есть, — улыбнулся Рябов.
— Зависть — это всего лишь недостаток информации, — процитировал Шабарова Богданов. Он знал, что в детстве Саша Дубко был очень застенчивым. И стеснялся даже подавать голос, если в помещении было больше чем два человека. Все то, что сейчас умел Дубко, то, что казалось врожденными талантами, на самом деле было результатом очень кропотливой работы. А свои редкие отпуска майор предпочитал проводить в карельской тишине, где у него был дом, доставшийся от деда.
Кузнецов вроде бы присутствовал за столом, но в разговор напарников не вмешивался. Только под конец веско заметил:
— Если будут нужны дополнительные документы и пропуска, найдите меня, все сделаем. Телефон у вас здесь есть. Звоните мне в любое время. — И он продиктовал номер. Оба, и Богданов, и Рябов, с лету запомнили несколько цифр — профессия обязывала.
— Даже если у телефона окажусь не я, просто скажите время и место, где будет встреча. Мне передадут, — добавил Кузнецов.
— Принято.
После того как он ушел, Богданов кратко описал группу дознавателей и обстоятельства гибели Афанасьева. Оперативник откровенно клевал носом, но спать было еще рано. Два часа — пока что вся роскошь, которую Богданов мог себе позволить.
— Ты уверен, что это не могла быть случайность?
— Слишком много случайностей, учитывая, что кто-то переломал все оборудование для подводного плавания. Плохо, что не подняли тело Афанасьева. У меня есть подозрение, что по пути от самолета к бухте его кто-то опоил. Может быть, сделали укол.
Рябов приподнял брови, глядя на начальство. Тогда Богданов описал все странности в поведении военного водолаза.
— Похоже, конечно, на последствия контузии, которые могли проявиться на нервной почве, но я тебя понял, — кивнул Рябов. — Версия жизнеспособная. А где ящики и вообще вещи Афанасьева?
— Опечатаны, доставят на склад штаба, оттуда их заберет Кузнецов и привезет сюда. Через час.
— Значит, у тебя есть еще час на отдых, а мне уже сегодня нужно быть в госпитале.
Богданов кивнул. У него было такое чувство, что он что-то упустил. Что-то важное, то, что крутилось у него перед глазами, но он почему-то не обратил внимания или отодвинул «на потом». Молодой оперативник прикрыл глаза и стал прокручивать день задом наперед, вспоминая детали. Итак. Первое.
У Казинидиса с собой не было багажа. Только портфель. Второе. Двое сопровождающих. Богданов сделал большую ошибку, упустив их из виду, когда вскрылось, что кто-то уничтожил оборудование Афанасьева. Но когда пловец пошел на второе погружение, эти двое тоже ныряли. Взгляд Богданова зацепился за них, когда они уже были в воде. На погружение эти двое шли с остальными водолазами, и Ильясов, кажется, знал их. Нужно уточнить.