— Так возьмите, — говорю.
— Что?
— Возьмите, — повторяю ровно. — Я все равно этим пользоваться не буду.
— Ладно, потом это обсудим, — отвечает декан. — Я оставлю. Ты посмотришь, подумаешь. И если что, то забрать не проблема.
По выражению лица уже понятно, ничего она забирать не планирует.
Аверин приготовил этот презент для меня. Еще и нашел такой способ все передать.
— Давай пока другое обсудим, — заявляет декан.
Теперь становится еще сильнее не по себе.
— Скажу как есть, — выдыхает она с напряжением. — Аверин звонил ректору. Отпуск у тебя будет. И вот.
Женщина кивает на содержимое пакета, которое сейчас выложено на стол. И мне безотчетно хочется сгрести все в охапку и вышвырнуть в окно.
Но я заставляю себя дышать как можно более ровно. Заставляю себя хотя бы немного успокоиться.
Это дается плохо.
— Ну это мелочи, — добавляет декан. — Ты же понимаешь, какие сейчас для тебя открылись возможности.
Она это всерьез?
— Ален, я знаю, какая ты, — делает паузу. — Принципиальная. Но есть в жизни моменты, когда эта принципиальность только мешает. Любую ситуацию, даже самую отвратительную и ужасную, можно рассматривать с разных углов.
Можно. Наверное. Но как не посмотри на сынка Аверина, видишь насильника. Урода, для которого нет берегов.
И это все, оказывается, возможность.
— Ты можешь впасть в состояние жертвы. Душу себе выматывать. Начать какое-то никому не нужное разбирательство.
Чего?..
— Ты же знаешь, как у нас рассматривают такие дела? Извини, прозвучит жестко, но мне нужно главное до тебя донести.
Декан делает паузу, наблюдая за мной.
А я невольно закладываю ладони в карманы джинсов, чтобы не было заметно, как руки снова начинают дрожать.
— Ну сама поразмысли. У нас ведь как заведено? В таких случаях женщина сама виновата. Оделась не так. Ярко накрасилась. Спровоцировала. К тому же, насилия не было.
У меня брови приподнимаются вверх от ее заявления.
Щеку снова простреливает. Боль отдает в глаз, вынуждая автоматически приложить ладонь к лицу.
— На Аверина работают лучшие адвокаты страны. Не стоит тебе с ним отношения портить. Понимаешь? Сама подумай, как все может в итоге обернуться.
Как бы цинично не звучали ее слова, спорить с ней трудно.
— Есть же другой вариант, — замечает декан.
Молча смотрю на нее.
— У него такие связи и ресурсы, — протягивает многозначительно. — Это можно использовать. Он не только отпуск тебе устроить может. Если ты поступишь благоразумно.
Слов нет.
— Ну что, Ален? Как решим?
Горло сдавливает.
— Мне… знаете, у меня жуткая мигрень, — выдаю через силу.
— Давай я тебе таблетку дам, — тянется за сумкой.
— Не нужно, уже выпила, — мотаю головой, растираю гудящий лоб пальцами, стараясь ничего лишнего не бросить. — Пока не помогает. Мы же можем потом это все обсудить?
— Конечно, — кивает она.
— Извините, неважно себя чувствую.
— Понимаю, Ален, ты давай отдыхай, восстанавливайся. Никто тебя не торопит. Отпуск будет оплачиваемый. Пока на месяц. А дальше — как сама решишь.
— Хорошо, — выдаю в тон ей. — Спасибо.
Провожаю декана до двери.
Напоследок она оборачивается.
— Ты за остолопа этого не переживай, — говорит. — За младшего Аверина. Его пока в академический отпуск отправили. Но… вряд ли восстановят. В универе вы с ним не столкнетесь.
Ситуация страшная. Однако мне почему-то хочется рассмеяться. Наверное, истерика.
Значит, и этот уродец в отпуск поедет. Куда? На море? В горы?
— До свидания, Раиса Семеновна, — выдавливаю каждое слово с огромным трудом.
— Ален, — она мягко улыбается. — Надеюсь, ты меня поняла. Без глупостей. Хорошо?
Когда декан уходит, набираю врача, которая проводила осмотр.
Сердце колотится у самого горла. Кровь бьет тугими ударами по вискам.
Понимаю же, что никто мне никакие документы не отправил.
Дурное предчувствие накатывает. До тошноты. И голова все сильнее пульсирует, несмотря на то, что выпиваю вторую таблетку обезболивающего, пока пробую дозвониться.
— Да, — наконец слышится женский голос в трубке.
— Добрый день, это Золотарева, — представляюсь. — Вчера вы документы мне не отдали. Нужна была чья-то подпись. Сегодня могу забрать? Я бы подъехала в любое время. Хоть сейчас.
— Здравствуйте, Алена, — следует ответ после паузы. — Как вы себя чувствуете?
— Нормально. По поводу этих бумаг я…
— Ничего не беспокоит?