Где-то вдалеке слышится бряцанье ремня.
Нет. Нет. Не-е-ет!..
Во рту все отчетливее привкус крови. Кажется, расцарапала внутреннюю сторону щеки зубами, когда он меня ударил.
Но это сейчас не особо волнует.
Потому что урод прижимается ко мне всем телом. Еще плотнее. И меня все подбрасывает от жесточайшего омерзения.
— Белье у тебя как у дорогой бляди, — заключает Аверин, слюнявит мое ухо и сжимает кружево в кулак. — Что твой «папик» дарит? Ну ничего. Я тоже тебе что-нибудь подарю, если хорошо отсосешь. Но сперва…
Его издевательский смех сливается с треском моего нижнего белья.
Пробую тот прием, который показывали на тренинге по самообороне. Резко двинуть головой назад, чтобы задеть нос. Посильнее.
Но жизнь сильно отличается от упражнений на тренинге.
Если и задеваю Аверина, то совсем слегка. И теперь он еще сильнее злится. Потому что накрывает мой затылок ладонью, вдавливая в стол.
Еще секунда — и все. Но я продолжаю дико извиваться и дергаться под грохот тех грязных ругательств, которые он выплевывает одно за другим.
А потом — резкий звук. В стороне.
Будто открывается дверь.
— Какого хера? — бьет хриплый голос. — Сергей!
3
Первая мысль — охранник.
Все-таки мои вопли кто-то услышал. Пришел на помощь.
Аверин отдергивает от меня руки. Настолько резко, что даже не верится. И вообще, одной секунды хватает, чтобы я больше не чувствовала его. Совсем. Никак.
Лихорадочно отталкиваюсь от стола, автоматически стягиваю разорванную блузку на груди. Отхожу на несколько шагов назад, лишь бы оказаться как можно дальше от Аверина. Хотя он сам сейчас отходит от меня. Но этой дистанции мало.
Что-то задеваю босой ногой и подскакиваю от неожиданности.
Взгляд падает вниз. На разбитый планшет. Экран покрывает уродливая паутина трещин.
— Ты здесь что, блядь, устроил? — опять звучит все тот же резкий хриплый голос, заставляя меня мигом перевести глаза в другую сторону, на дверной проем.
Нет. Это точно не охранник.
От шока трясет. Кажется, каждая клетка моего тела дико вибрирует от напряжения. Но даже в таком состоянии нельзя перепутать человека, застывшего на пороге аудитории с охранником.
Высокий. Крупный. Он одет в темный костюм. И… на преподавателя он тоже не похож. Абсолютно.
Впервые вижу его. Хотя что-то знакомое улавливаю.
Зависаю, наблюдая за тем, как его мощная рука взмывает вверх, пальцы впиваются в галстук, ослабляют узел.
— Сергей, — рявкает он, зовет Аверина по имени.
От рычащих нот в голосе меня начинает колотить сильнее. Отчаянно дергаю блузку, чтобы прикрыться. Хорошо, что она длинная, но все равно…
— Пап, — выдает Аверин полностью изменившимся тоном. — Да я… хер знает, как так вышло.
— Чего, блядь? — рявкает. — Ты что там под нос мямлишь?
— Пап…
Судорожно обнимаю себя руками.
Папа, значит.
Аверин-младший сразу как-то тушуется, сдувается. От его бравады не остается и следа. И сейчас глядя на в момент сгорбившегося парня сложно поверить, что всего несколько секунд назад он пытался меня изнасиловать.
— Говори, — приказывает мужчина, шагая вперед.
Парень отшатывается к стене. Вскидывает руку, показывая на меня.
— Да эта училка охренела, — бросает. — Сама меня довела.
Что?..
— Она денег хотела. Взятку требовала за экзамен. И такую сумму заломила. Ну я короче, сорвался. Довела меня эта сука, да. Короче, — он накрывает затылок ладонью. — Она сама виновата. Одевается как шалава. Провоцирует. И она давно намекала…
— Ты что несешь? — не выдерживаю такой наглой лжи.
— А что? — рявкает парень. — Так и было. Нечего выебываться. Преподы так не одеваются, что все сиськи наружу.
— Рот закрыл, — холодно бросает его отец.
— Пап…
— Заткнись, блядь.
Повисает тишина.
Запал Аверина окончательно гаснет под взглядом отца. И глядя на них со стороны, понимаю, что все то давящая и тяжелое, подмеченное в Сергее, досталось ему по наследству.
Однако он будто тень рядом с Авериным-старшим.
— Пошел отсюда, — следует жесткий приказ.
— Но я…
— Вышел! — повышает голос.
Парень как-то смазанно кивает, направляется к двери, но возле порога задерживается и поворачивается, кивнув на меня:
— Ты только суку эту не слушай, — бросает. — Она всякой херни наговорит. Лишь бы на бабки тебя развести. А сама же хотела на мой хуй запрыгнуть. Прямо напрашивалась.