От такой циничной лжи даже шок отпускает.
Да как он… Как такое вообще можно выдумать?!
Аверин-старший хватает своего сына за шкирку, выволакивает в коридор и оттуда доносится такая возня, что будь там рядом лестница, решила, что уродца отправили вниз по ступенькам.
Бросаюсь к столу. Хватаю юбку с пола, поспешно натягиваю на бедра. Пробую обуться, но не удается. Нога никак не попадает в туфлю. А еще замечаю кровь. И становится совсем нехорошо.
Порезалась… там же не только планшет на пол полетел. Были осколки чего-то. Сейчас не соображу чего. Да и не важно. Боли не чувствую. Ноги просто ледяные сейчас.
Звук шагов вынуждает повернуться.
Аверин-старший смотрит на меня в упор.
Застываю.
Зачем он вернулся?
4
Тяжелый взгляд Аверина-старшего падает вниз. На мои босые ноги. И кажется, подмечает каждую деталь. И кровь, и то, как сильно дрожу. А уже через секунду темные глаза вонзаются в мое лицо.
— Давайте помогу, — вдруг говорит он.
Шагает ко мне.
— Нет! — вскидываю руки в жесте, который должен его остановить. — Не надо мне помогать.
— У вас кровь.
— Ничего.
Он продолжает ко мне идти. От этого нервы окончательно сдают. Срываюсь на истерику.
— Все! — выпаливаю. — Не подходите ко мне. Нет! Вы слышите?
Только последняя фраза его и тормозит. Однако видно, что недоволен. Не по вкусу ему, когда хоть что-то не по его идет.
Отмечаю чисто механически.
— Позвольте помочь, — чеканит, однако по всему его виду предельно понятно, что позволения он спрашивать не привык. — Вы…
Выразительно приподнимает брови.
— Как я могу к вам обращаться?
Надо же сколько вежливости в нем. Даже не скажешь, что такой интеллигентный человек воспитал насильника.
— Не надо ко мне никак обращаться, — отрицательно мотаю головой. — Вы сыном займитесь.
Его лицо каменеет. Взгляд ледяной.
Понятно, вся эта «интеллигентность» напускная. Просто маска, за которой он скрывает настоящую натуру.
И если его больной сынок казался мне отморозком. То этот — не кажется. Он именно такой. Это считывается на каком-то физическом уровне.
Аверин-старший опасен. По-настоящему. И от того, как его глаза внимательно скользят по моему лицу, мой желудок буквально скручивает в тугой узел.
Он закладывает руки в карманы, продолжая наблюдать за моими безуспешными попытками поскорее обуться.
— Алена, — вдруг выдает он, слегка нахмурившись. — Мне ректор про вас говорил.
Что говорил? Зачем?
Эти вопросы вспыхивают в голове и тут же гаснут. Сейчас ничего выяснять не хочется.
— Алена Михайловна, — выдаю механически.
И снова пытаюсь сунуть ногу в туфлю.
Способность ощущать возвращается, потому что босую ступню буквально обжигает боль. Порез чувствуется сильнее. Может просто сильнее задеваю рану.
— Разрешите помочь, Алена Михайловна? — продолжает давить Аверин-старший.
— Не надо, — выдаю нервно.
И все-таки обуваюсь.
Теперь боль накатывает такая, что кажется, еще секунда — грохнусь в обморок. Сердце застывает. И все внутри.
Видимо, это явно отражается на моем лице.
Потому что Аверин пользуется моментом. Оказывается рядом и подхватывает меня на руки. А я настолько обесточена всем происходящим, что даже дернуться не могу.
— Пустите, — шиплю глухо.
— Хорошо, — говорит он.
А сам выносит меня в коридор.
Шокированно смотрю на него. А он будто и не замечает ничего. Лицо у него непроницаемое.
— Вы что делаете? Вы куда меня несете?
— Вниз, — отвечает коротко.
— Все, хватит. Я сама могу…
— Не можете.
— Это мне решать.
Он ловит мой взгляд.
— Вам в больницу надо, Алена Михайловна. Ногу осмотреть. Отвезу вас. Мне не трудно.
Выдает так, словно услугу мне оказывает.
— Я сама доеду, — качаю головой. — Машина есть.
— За руль в таком состоянии? — он мотает головой, будто повторяя мой жест, и его глаза впиваются в мои так, что все возражения куда-то испаряются.
— Я… — начинаю, приложив усилие воли.
— Это плохая идея, — отрезает Аверин-старший. — К тому же, нам есть что обсудить.
5
— Нам нечего обсуждать, — говорю, очень стараясь, чтобы голос прозвучал как можно более спокойно.