Хотя про какое спокойствие и уверенность можно говорить сейчас? Меня всю трясет.
— Есть, — чеканит Аверин-старший тоном, не терпящим возражений. — Но сначала вас должен осмотреть врач.
Не знаю, как это объяснить, но спорить с ним совершенно не получается. Что-то такое сквозит в его голосе, в темных глазах. И это что-то не оставляет никаких шансов на протест.
Возможно, так сказывается на мою психику стресс. Потому что мне больно. До жути. Ступня начинает ныть все сильнее. А еще раскалывается голова. И когда пытаюсь заговорить опять, мой рот нервно дергается, от чего ушибленную щеку тут же обдает кипучая волна.
Прижимаю ладонь к лицу на автомате, чтобы хоть немного умерить неприятные ощущения. Но помогает слабо.
А еще слабее помогает осознание того, что сейчас меня несет на руках отец моего несостоявшегося насильника.
Он спускается вниз по лестнице, проходит по коридору в холл. Дальше — мимо пункта охраны. И я механически отмечаю, что там никто не задает вопросов. Будто это все нормальная картина.
Или… на пункте никого нет?
Когда поворачиваю голову, чтобы проверить, то ничего уже не видно. Аверин-старший выносит меня на улицу.
Если там действительно никого, охранники отошли, то никто бы мне не помог. Никто бы не услышал крики.
Если бы отец этого уродца задержался, если бы пришел хоть на минуту позже, то…
Горло сдавливает. Желудок сковывает так, что если бы не пропущенный обед и ужин, сейчас бы меня попросту вывернуло.
В этот момент паника настолько мощно бьет в голову, что разум буквально отключается.
Видимо, накрывает слишком сильно. Будто проваливаюсь в тупое оцепенение, а когда выныриваю — я уже на переднем сиденье. Пристегнута.
Машина плавно трогается с места.
Как-то туго соображаю. Поворачиваюсь, глядя на Аверина-старшего. Он смотрит на дорогу, его крупные руки покоятся на руле, слегка поворачивая, задавая нужное направление.
Я наедине с человеком, о прошлом которого по городу ходят пугающие сплетни. Достаточно припомнить прозвище, данное ему в криминальном мире.
Буйный.
Он отец парня, который только что пытался меня изнасиловать. Сейчас я в его машине и этот угрожающий тип везет меня неизвестно куда.
Охранников внизу, скорее всего не было. Нас никто не видел.
Перевожу взгляд в сторону. Не получается сфокусировать взгляд. Слишком сильно мутит, слишком сильно болит голова. И даже как будто кружится, ведь никак не получается разглядеть то, что за окном.
Это же…
Я даже не понимаю, куда мы едем!
— Вы получите компенсацию, Алена Михайловна, — доносится до меня будто сквозь густую пелену.
— Что? — роняю, снова обернувшись к Аверину-старшему.
— Хорошую компенсацию, — поясняет он без эмоций. — За все доставленные неудобства.
Вот это формулировка.
Неудобства.
Значит, попытка изнасилования. Нанесение телесных повреждений. Это все просто «неудобства».
Смотрю на него молча, потому что слова не идут с языка. У меня отшибает дар речи.
— Необходимое лечение будет полностью покрыто, — ровно продолжает он словно мы обсуждаем погоду за окном. — Думаю, ректор предоставит вам отпуск в ближайшее время. Допустим, на месяц. После стресса необходимо восстановиться. Что вам больше по вкусу? Горы. Побережье. Уверен, мы легко найдем вариант, который устроит всех.
Мне по вкусу написать заявление в полицию на его одуревшего от вседозволенности сынка.
Но я подавляю вспышку гнева, сдерживая колкий ответ. Не лучший момент показывать свои настоящие мысли и чувства.
Нужно сначала выйти из его машины. Добраться до дома. А уже потом думать, что делать.
6
Машина останавливается на светофоре и Аверин-старший поворачивается ко мне. Его давящий взгляд застывает на моем лице.
Холод по спине струится сильнее. Кажется, у меня уже и голова не болит, и нога перестает неприятно пульсировать из-за порезов. От напряжения будто немею изнутри.
Возникает пугающее чувство, будто этот человек сейчас мои мысли считывает. Понимает мое настроение. Видит, что договариваться не готова. Не важно мне, куда ехать. Хоть в горы, хоть на море. Ничего не нужно.
Сколько ему лет?
Не меньше сорока. Но возраст могу определить лишь потому что у него взрослый сын.
Если судить по лицу… В полумраке нельзя разглядеть.
Черты лица жесткие, резкие. Но выглядит все гармонично. Массивный лоб. Квадратный подбородок. Легкая щетина покрывает смуглую кожу.