— Да.
У меня и правда голова раскалывается. А еще щека ноет так, что говорить больно. И нога неприятно пульсирует.
К счастью, остаток дороги проходит в тишине.
Стоит машине притормозить, выхожу. Собираюсь поскорее забрать пакеты со своими вещами. Но Аверин подходит и сам все подхватывает.
— Провожу вас, — ставит перед фактом.
От этого его бескомпромиссного заявления внутри поднимается дикий протест. Хотя после всего, что было, это мало должно меня волновать.
Однако мне просто…
Просто — что?
Не хочется, чтобы Аверин знал, где я живу? Уверена, мой адрес для него выяснить не проблема. Да с учетом того, как он себя ведет, у него этот адрес уже есть.
И кстати, да. Именно так. Иначе как бы он привез меня домой? Ничего не спрашивал. Сразу поехал.
Становится еще сильнее не по себе.
А дальше вовсе впадаю в ступор, ведь Аверин оборачивается и обращается к кому-то. Только теперь замечаю вторую машину. Дверцы открываются, оттуда выходят несколько крупных мужчин, берут пакеты у своего босса.
— На пятый этаж, — распоряжается он.
Они ехали за нами? Или… дежурили здесь?
— Охрана, — замечает Аверин. — Издержки профессии. На меня было несколько покушений.
Что?..
Зачем он мне это говорит?
Ладно. Лучше бы и дальше говорил. А пока что он подхватывает меня на руки, прежде чем успеваю опомниться.
Вероятно, мою заминку пару минут назад он трактует по-своему. Не как то, что я не хочу, чтобы он меня провожал. А как то, что не могу идти. Физически.
Хотя нет, все он понимает.
— Пустите, — выдаю. — Мне сделали перевязку. Могу сама идти. Это все не… Пустите меня, пожалуйста.
— Тише, Алена Михайловна, не нужно так нервничать, — общается со мной как со слабоумной. — Так будет лучше.
— Лучше? Кому?
— Вам.
— Я так не думаю.
— А вы еще подумайте, — спокойно отвечает он, причем таким тоном, что возражения сразу отпадают, особенно, когда следует продолжение: — В жизни, как и в бизнесе, никогда нельзя рубить сгоряча.
Холод сковывает изнутри.
Это не то чтобы угроза. Но звучит именно так.
— Отдохните, — продолжает Аверин, занося меня в подъезд и поднимаясь по ступенькам наверх. — Выспитесь. Утром поговорим. А лучше — днем.
Больше ничего ему не говорю. Все силы уходят на то, чтобы держать себя под контролем.
Картина не собирается воедино.
Он сам сказал зафиксировать все побои. А теперь эти его фразы… но не думала же я, будто он всерьез решит отправить своего сына под суд?
Сейчас думать не получается. Совсем.
Аверин отпускает меня только на пороге квартиры. Дожидается, пока открываю дверь. Заносит внутрь пакеты, которые подняли наверх и оставили на площадке его люди.
— Доброй ночи, Алена Михайловна, — бросает на прощание.
Раздрай внутри не угасает, даже когда запираюсь на все замки и бросаюсь поскорее в душ, под мощные струи горячей воды.
Не отпускает меня. Совершенно. Ни на секунду.
А как тут отпустит?
В какой-то момент просто сползаю вниз по стеклянной стенке душевой кабины, ощущая, как все сильнее колотит от холода. Хотя температура выставлена на максимум.
Поджимаю ноги, обнимаю колени, прижимая к груди. Понятия не имею, что мне делать дальше. Одно знаю четко: эту сволочь нельзя оставлять без наказания.
Он же… урод. Он сделает это снова. С кем-то другим.
Если уже не делал раньше.
Так легко набросился на меня. Действовал уверенно. Ничего не боялся. Знал, что все сойдет ему с рук.
Может и сходило?
Тошнота подкатывает.
Нет. В этот раз ничего не сойдет. Постараюсь. Иначе… как я сама смогу спать спокойно, зная, что он где-то рядом?
9
Просыпаюсь от назойливого гудящего звука. Что-то протяжно вибрирует прямо над ухом. Сонно ворочаюсь и касаюсь щекой подушки.
Боль жалит, заставляя мигом распахнуть глаза и на автомате прижать ладонь к лицу. Кажется, хотя бы так смогу хоть немного поумерить боль.
Приподнимаюсь, смотрю в сторону, откуда доносится раздражающий звук.
Мобильный. Телефон лежит экраном вниз, но и так заметно, что светится. Тянусь за ним, сжимаю, принимая вызов, не глядя. Просто механически смахиваю пальцем по экрану.
— Да, — говорю.
— Золотарева? — слышится голос декана. — Ты дома?
— Да, — отвечаю, прочистив пересохшее горло.
Невольно перевожу взгляд на часы.
Семь утра. Будильник не сработал. Но время есть. Первая пара у меня на десять. Успею собраться.
Стоп.
Зависаю, глядя на свое смутное отражение в сверкающей поверхности шкафа. Стекло затемнено, толком не разглядеть. Но…