Небольсин обнял его.
— Остались один вы, Александр Николаевич. Я вижу в вас друга, брата, единомышленника, и это придает мне силы. Прошу вас, берегите себя. Смешно говорить это боевому офицеру, идущему на войну, но просить вас беречь себя буду.
— Дорогой мой, спасибо за приязнь, за братскую тревогу обо мне. Будем оба беречь себя.
— Будем! — коротко сказал Булакович.
— Как вы думаете, погибнет имам и его газават в этом походе?
— Наши силы огромны. Тремя-четырьмя колоннами мы идем. В истории и в жизни людей ничего не случается вдруг и внезапно. Существуют исторические законы, по которым из толпы всегда в нужную минуту выдвигается человек, объединяющий отдельные, разрозненные, порою даже запутанные идеи в одно целое. Особенно это относится к религиозным войнам. В случае гибели имама все повторится сначала.
Утром в Грозную пришла оказия.
Из Петербурга от Ольги и Надин было письмо, в котором кузины писали ему о разных столичных новостях, заканчивалось оно следующей фразой:
«Весной будущего года Модест и мы, по советам врачей, едем на два месяца на Кислые Воды. С нами приедет и Евдоксия Чегодаева, с которой, после смерти ее мужа, мы сдружились еще больше. Прими от всех общий поклон».
Небольсин улыбнулся.
«Отвечу, когда вернусь из Гимр», — подумал он, и, положив письмо в ящик стола, запер его на ключ.
В десятых числах сентября по приказу барона Розена почти три четверти действующего корпуса тремя колоннами двинулись в горы. Кавалерия Аргутинского-Долгорукова и пехотные части егерей остались в Левашах. Отряды аварской ханши без боя заняли дороги на Гимры, и казаки Кизлярского полка поднялись на Ханусский перевал.
Без сопротивления вся кумыкская низменность и предгорья Аварии и Чечни оказались в руках русских.
Мехтулинское общество признало власть русского царя. Даргинцы и лаки присоединились к ним. Владетель Кази-Кумуха Аслан-хан и таркинский шамхал продвинули свои войска в глубь горного Дагестана.
Все, кому надоела война и кто разуверился в победе имама, тайно и явно отходили от него.
Генерал от инфантерии барон Розен во главе большого шеститысячного отряда направился в Темир-Хан-Шуру; Клюге фон Клюгенау пошел по Малой Чечне, держа направление на Акуши и Гимры; Вельяминов, которому было поручено общее командование походом на Гимры, во главе центральной четырехтысячной колонны двинулся из Грозной в Дагестан. Конница Аслан-хана, татарская милиция и грузинские сотни, соединившись с кавалерией ханши, тесня малочисленные группы мюридов, шли на Гимры.
Розен остался для общего руководства в Темир-Хан-Шуре. Русские не спеша, медленно, осмотрительно двигались вперед, почти без сопротивления занимая встречные аулы.
Часть горцев отступила, остальные переходили на сторону русских, выдавая аманатов.
К двадцатому сентября русские с трех сторон заняли ущелья и горы, окружавшие Гимры. Все дороги, связывавшие Гимры с Чечней и горными обществами Дагестана, были перерезаны.
Началась блокада Гимр.
Глава 23
Был отдан приказ орудиям двигаться в глубь гор. Артиллеристы везли туры, фашины, доски, железные крюки — все то, что в скором времени должно было пригодиться войскам при штурме Гимр.
По своему географическому положению Гимры были почти недоступны. Окруженное ущельями, опоясанное скалами и неприступными хребтами, это горное селение недаром было выбрано Гази-Магомедом как последнее убежище.
Три тысячи защитников собрались в ауле и на подступах к нему. Лучшие, храбрейшие из храбрых, они дали клятву умереть, но не допустить русских в аул.
«Только дождь может упасть с неба на Гимры, русским же никогда не дойти сюда», — сказал Гамзат-бек своим войскам, выдвинутым на западный склон горы Калау.
Внизу бежал горный поток, оба берега которого занимали шестьсот пеших мюридов; на хребте Калау расположился лагерь Гамзата, насчитывавший еще пятьсот человек.
Скалистую вершину правого берега Сулака занимали Шамиль и чеченский белед Умар с пятьюстами мюридами. Гимры находились от этого места приблизительно в четырех верстах дикого, хаотического нагромождения скал. Косогоры, обрывы, скопление нависших камней, водопады и стремительные горные ручьи, а подо всем этим ущелья с темными провалами между скал.