— Видать, тревога-то впустую… Налетела шайка гололобых на казаков да ожглась… Шуму много, а дела-то чуть…
— Нет, это еще не дело. Оно впереди, я знаю этих азиатов… это только передовые пошалили, а сам Кази-мулла еще не пришел… Бой-то у нас впереди… А что насчет казаков сказывали, так, я думаю, разъезд их да наш взвод, что там отрезанные, в упокойниках считать следует. — И майор Опочинин, сняв фуражку, перекрестился.
— И до чего вы тут все напуганы этим муллой, аж стыдно видеть! Оборванцы и босяки российских офицеров… — начал было комендант, но, оборвав речь, замахал в воздухе подзорной трубой.
Из аула на полном карьере вылетело человек одиннадцать казаков. За ними, охватывая их с флангов, скакало десятка три горцев. Они, нагоняя, рубили отстающих. Их шашки сверкали под солнцем. Опять раздались выстрелы. Четыре казака рухнули с коней, а горцы, не снижая карьера, с гиком и хриплыми криками рубили неведомо откуда бежавших к крепости солдат.
— Первое и второе орудия, беглый огонь! — скомандовал прапорщик-артиллерист, не дожидаясь приказа коменданта.
Полурота, высланная вперед, кто стоя, кто с колена, открыла огонь по мюридам. Две гранаты лопнули возле них.
За Андрей-аулом, там, где дорога сворачивала к Качкалыкским лесам, поднялось облако пыли. Оно росло и быстро передвигалось под ветром.
— Конница скачет… Это сам Кази-мулла, — всматриваясь в даль и прикрывая ладонью глаза от солнца, сказал Опочинин.
Балаганы, наспех построенные бродячими торговцами на том месте, где ранее стояла солдатская слобода, задымились и разом полыхнули огнем.
— Подожгли, — покачивая головой, продолжал майор, но комендант молчал. Он все еще смотрел в подзорную трубу. Лицо его было растеряно, нижняя губа дергалась.
— Геннадий Андреевич, надо подать команду… дело нешуточное… во-он сколько их высыпало из аула, — резким голосом сказал майор.
— Чего ж теперь делать… орудия бьют, солдаты стреляют… а дальше…
— Да командовать, командовать надо, черт бы вас побрал! — свирепея, заорал майор Опочинин.
Сучков нерешительно огляделся и тихо предложил:
— Бери на себя команду, решай сам… Я что-то не в себе, — и бочком пошел с крепостной стены.
Майор выхватил из его рук подзорную трубу и, перегнувшись через бруствер, закричал:
— Вторая полурота, в поле! Фальконетам открыть огонь! Пушкарям стрелять по аулу и дороге… — затем, не отрывая глаз от поля, на котором все больше и больше скапливалось конных и пеших мюридов, крикнул горнисту: — Играй «Все вперед!».
Услышав сигнал, солдаты перестроились в правильную, похожую на треугольник, группу, стали бить залпами.
Стоявшие позади заряжали ружья и передавали их стрелкам. По бокам, чуть выдвинувшись вперед, рассыпались пикеты, охранявшие тылы и фланги роты. Они тоже вели огонь по противнику. Несколько казаков, спасшихся от конницы Кази-муллы, спешились и через полуоткрытые ворота вошли в крепость. Никто их ни о чем не спрашивал, так измучены, взволнованы, почти невменяемы были они.
Из Андрей-аула выехала группа конных с двумя зелеными значками и полумесяцем на шесте.
— Пушкари, цель верней по этой группе.
Все орудия крепости стреляли по мюридам, держа их в отдалении от ворот. Сделав одну-две попытки атаковать роту, горцы с гиком бросились вперед, но огонь крепостных орудий и ружейные залпы защитников охладили их.
Пожар на месте бывшей слободки уже затих, и только дымные хвосты тянулись по ветру из-под головешек.
— Третья рота, в ружье и за ворота! Дальше валов и рва не идти… стрелять пометче, не жалеть зарядов, в случае чего — в штыки! — приказал майор, и третья рота карабинеров, топтавшаяся во дворе, скорым шагом высыпала на подмогу егерям.
Одна из гранат, пущенная из флангового капонира, удачно разорвалась возле конной группы со значком. Двое всадников упали, свалился и значок. Когда рассеялся дым, в крепости увидели, как бились в агонии кони, а пешие мюриды уносили в аул трех человек.
Цепь горцев, наступавшая со стороны бывшей солдатской слободки, остановилась, ее сейчас же накрыли орудийным огнем с верков крепости.
— Ур-ра-а! Бей их… коли басурманов! — видя, как шарахнулась назад цепь, закричали солдаты, взбегая на вал. Кое-кто даже выбежал за ров, но четкий сигнал ротного горниста отрезвил горячие головы, и солдаты поспешно отошли обратно.
Мюриды, по-видимому, не очень торопились со штурмом крепости, а быть может, и вовсе не думали об этом.