Весь гарнизон Внезапной высыпал навстречу. Солдаты, торговцы, женщины, казаки — все шумно, криками, объятиями встретили драгун, потерявших в этой взволнованной суматохе воинский строй.
Подполковник Сучков строевым шагом подошел к генералу Эммануэлю и, сделав шашкой «подвысь», громко и раздельно выкрикнул:
— Честь имею доложить вашему превосходительству, что крепость Внезапная выдержала пятнадцатидневную осаду горцев и отбила шесть ожесточенных штурмов.
Генерал обнял коменданта и коротко сказал:
— Спасибо за службу. Государь император не оставит вас своей милостью. Ура!
И все — и солдаты, и казаки, и вольные, только что пережившие осаду и штурмы, — громко и радостно подхватили «ура-а!».
Генерал Эммануэль, сопровождаемый офицерами, направился в крепость, а войска все подходили к Андрей-аулу мимо настороженных и испуганных жителей.
Глава 8
Чем ближе подъезжал Небольсин к Кавказу, тем заметнее становилась разница в природе. Красочней, наряднее были густые кущи придорожных рощ и перелесков; зеленее луга с пышной, сочной травой; ярче цветы, покачивавшиеся на высоких стеблях. Курганы, на которых недвижно, как изваяния, сидели орлы; голубое, переходящее в лазурь небо с белыми, чуть передвигающимися стайками облаков и чистый степной, пахнущий солнцем, землей и ветром воздух. Ароматы степи — мяты, чабреца, полыни и густого цветения трав — висели над степью.
— Эх, Александр Николаич, вот земля, не надо другой!.. А воздух, а ширь какая!.. Здесь бы крестьянству жить, чего б только мужики тут не сделали! И рожь, и пшеница, и виноград, и скоту какое раздолье, — полуоборачиваясь, с облучка сказал Сенька.
— Тута, браток, еще воля нужна… Ежели мужику земли не дать, он и тута связанным будет, — возразил ямщик.
— А что? Разве и здесь крепостные? Ведь, говорят, на Кавказе этого нету, — удивился Сенька.
— Этто верно. Крепостных здеся вроде горстка, одна малость, да земли-то мужику не дають. Все казаки забрали.
— А вы как?
— А так. Берем у них вроде как исполу. Сеем, жнем, убираем, а им половину со всего, — ответил ямщик.
— Зато они вас от чеченов да разной орды берегут. Вы сеете, а они воюют, — не сдавался Сенька.
— Нам тоже достается… Когда надоть, и нас за Терек гонют. Вот теперя новая мода пошла. Надысь начальство собрало нас, объявило государеву волю. Кто, говорит, хотит быть слободным от крепости и землю получить — записывайся в казаки. Переселют тебя на линию, разошлют по станицам, дадут землю, волю, без налогов жить будете, даже на первообзаведение по сто рублей серебром да худобы какой дадут…
— Ну и как? — весь превращаясь в слух, спросил Сенька.
Небольсин тоже внимательно слушал ямщика.
— Да есть которые согласные. У нас в селе Терново человек пятьдесят с охотой в казаки прописались, да и в соседях, в Раздольном, тоже многие согласные.
— А ты как?
— Я нет… Не пойду в казаки, нехай, какие дурни хочут, идуть, а я — нет.
— А почему? Ведь и воля тебе, и земля, и свобода полная, — удивился Сенька.
— Сло-бо-да, — протянул ямщик, — а что за Тереком чечены с ордой — забыл? Там каждый день така резня идеть, что не токмо слободу, а и все на свете не захотишь.
— Дурак и трус! — обругал его Сенька. — Ну и сиди себе, как таракан за печкой, вози проезжих да целуй своему барину зад…
— Ты-то много понимаешь, — пренебрежительно махнул рукой ямщик, — ты вот поживи на линии, погляди на азию, на ихову разбойную жисть, тогда и учи нас.
— Я-то жил на линии. И в Чечне, и в Дагестане, и на персов ходил — и ничего… жив. А ты наслушался баб да разных трусов… Эх ты, Аника-воин.
— Ну-у! Неужто жил здесь?
— А как же! Мы с барином, его благородием, цельных два года с лишним в Грозной, Внезапной да Тифлисе служили, всего повидали, а что касаемо Чечни да азии, то середь них тоже люди есть, брат, получше нас с тобой.
— Н-да! — с удивлением протянул ямщик. — Это кому как, одначе мне не ндравится в казаки, нехай идуть, которым жисть надоела…
— Ну и вози всю жизнь проезжих да подвязывай коням хвосты, — оборвал его Сенька.
Дорога, обрамленная с двух сторон густыми зарослями ив, акаций и кустов дикого терновника, шла мимо небольшой речки. Близость воды и прохлада одинаково бодрили и людей, и коней. Не подгоняемые возницей, кони бойко бежали по заросшей травой дороге.