И Стенбок, и Волженский, и Куракин одновременно щелкнули каблуками, поздравляя Небольсина.
— «По высочайшему именному повелению штабс-капитан Небольсин Александр Николаевич, откомандированный после выздоровления от ран, полученных в бою с персиянами, на Кавказ для продолжения службы, производится вне очереди в капитаны, о чем надлежит уведомить штаб действующего на Кавказе Отдельного корпуса.
11-го июля 1830 г.
Санкт-Петербург», —
сочно, с видимым удовольствием прочитал Пулло.
— Милости государя императора сыплются на вас, как из рога изобилия, — сказал князь Куракин.
— А теперь по кавказскому обычаю омоем кахетинским и шампанским ваше производство, капитан, — предложил Пулло.
Было видно, что Георгиевский крест, алмазный перстень и производство вне очереди в чин возвысили Небольсина в глазах Пулло и офицеров.
А так как присутствующие были людьми светскими, не раз побывавшими и в Петербурге и в Москве, то разговор поддерживался сравнительно легко. Говорили об итальянской опере, которую князь Куракин превозносил сверх меры, и о французском театре, недавно игравшем для императора забавный водевиль «Лионская волшебница». Потом вспоминали гостеприимство и хлебосольство московских бар, народные гулянья, кулачные бои на Москве-реке. Пулло оказался большим любителем этого вида развлечений, со смехом и подробностями рассказывал о том, как был свидетелем грандиозного боя за Калужской заставой.
— Поверите ли, не меньше четырех сотен кулачных бойцов сшиблись на этом месте, стена на стену, да народ все крепкий, косая сажень в плечах, кулаки, как гири, молотили друг друга без устали. Одни валятся, другие на их место бегут. Купцы их подзадоривают, то и дело косушки да серебро посылают. Знатный был бой, — восхищенно закончил полковник.
— По старому кавказскому обычаю, капитан, хорошее знакомство надо полить доброй чаркой вина, — напомнил Волженский.
Офицеры улыбнулись.
— Я думаю, вы давно не пивали кавказского чихиря, родительской кизлярки, как называют ее казаки, — продолжал он, обращаясь к Небольсину.
— Представьте, месяц назад, в Москве, — улыбнулся Небольсин.
— В Мос-кве? — удивился Стенбок. — Разве и туда дошло наше доброе гребенское вино?
— У Алексея Петровича. Заезжал к нему прощаться перед дальней дорогой. Ну, а у него и чихиря, и кахетинского, и даже чачи предостаточно.
— Не забывают старика кавказцы, — сказал Пулло. — Вот уже четвертый год, как нет его с нами, а помнят…
Куракин и Стенбок промолчали. Они были здесь людьми новыми, ни любви, ни злобы к Ермолову не питавшими.
Солдат внес пузатый глиняный кувшин, пять стаканов, шемаю, тарань, икру и ноздреватый пшеничный хлеб.
— Ну-с, с первым знакомством, — разлив по стаканам вино, чокаясь с Небольсиным, произнес Пулло.
Было видно, что офицер, пользовавшийся благосклонностью царя, лично знакомый Паскевичу и одновременно близкий с Ермоловым, внушал ему уважение. Пулло с предупредительной улыбкой напомнил ему:
— А помните Дады-Юрт и резню в этом ауле? Я и до и после этого бывал в жарких делах, но такого кровопролития и жестокости не встречал.
— Кровопролитие было с обеих сторон, дрались крепко, но жестокость, — Небольсин посмотрел на полковника, — была с нашей. Ведь аул можно было и не уничтожать. Чеченцы сразу же хотели кончить миром, выдать аманатов.
Пулло почесал лоб и развел руками.
— Дело давнее, да и Алексей Петрович твердо решил наказать их за шалости и бесчинство.
Стенбок и князь Куракин, даже и не слышавшие об этом походе, молчали.
— Генерал посылает вас в наш отряд для несения службы. Назначение предоставлено мне. Я хотел бы оставить вас при отряде. Как вы думаете об этом?
— Куда назначите, господин полковник, кроме… — Небольсин запнулся, — кроме крепости Внезапной. У меня с ней связаны кое-какие тяжелые воспоминания, и я не хотел бы находиться…
— Будьте спокойны, вы останетесь здесь, тем более что Внезапная, этот участок Дагестана подчинен генералу Коханову. Хотите в строй или в штаб?.. Это, однако, пусть решает его превосходительство генерал Эммануэль, которому подчинены и я и вся Гребенская линия с ее дистанцией и кордонами. Господа, допьем вино и отправимся к генералу. Он будет рад познакомиться с вами, капитан, — сказал Пулло, вновь наполняя стаканы чихирем.