— Вы, господин капитан, — Любезно встретил Небольсина генерал, — будете находиться в нашем отрядном резерве несколько дней. Как только мы вернемся с военной прогулки, вы получите назначение при штабе дистанции.
Генерал Эммануэль говорил, четко произнося слова. Эта старательная манера звучно и точно выговаривать каждый звук и заметный немецкий акцент подчеркивали его нерусское происхождение.
«Однако его превосходительство явно благоволит ко мне, почитая за государева любимчика», — подумал Небольсин, вглядываясь в холеное лицо, жирные подусники и бледно-голубые глаза сверхлюбезного начальника отряда.
— А может, вам, Александр Николаевич, — переходя на товарищеский тон, продолжал Эммануэль, — может быть, вы хотите, по старой памяти, побывать в походе, понюхать пороха и порубиться с чеченскими джигитами?
— Охотно, ваше превосходительство. Я так давно не был в строю.
— Вот и отлично. Куда б мы могли направить капитана? — вопросительно глядя на Стенбок-Фермора, осведомился Эммануэль.
Пулло, сидевший рядом с ним, подсказал:
— Я думаю, капитану Небольсину было бы интересно завтра отправиться с отрядом майора Лунева на наш левый фланг, там начнется рубка просек к чеченским аулам. Появление наших рот и казачьих сотен привлечет внимание чеченских толп к аулу Гурканай. — Пулло указал пальцем на карту. — Они попытаются помешать нашему отряду двинуться в лес. Мы разобьем их, займем аул, а от него начнем прокладывать через лес просеку. Кроме всего, отряд майора Лунева, в котором будет эти дни находиться капитан, — он любезно улыбнулся Небольсину, — станет левофланговой охраной нашего основного удара на чеченский аул.
— Прекрасно. Вот маленькая экспедиция, которая напомнит вам, Александр Николаевич, походы двадцать шестого и двадцать седьмого годов, — сказал молчавший все это время Фермор.
— В случае нашей задержки или сильного сопротивления мюридов ваш отряд поможет с левого фланга основному, но, — Пулло засмеялся, — неудачи быть не может. Все продумано до мелочей. Силы в Чечню идут большие, войска испытанные, а командовать ими будет, — он почтительно склонил голову, — его превосходительство генерал Эммануэль.
Все заулыбались, глядя на генерала.
— Готт… мит… унс… — неожиданно сказал Эммануэль и тут же перевел: — С нами бог.
Только казачий полковник Волженский недоуменно поднял брови и уставился на Эммануэля.
— Когда мне присоединиться к отряду майора Лунева и в какой роли я буду там? — спросил Небольсин.
— Сегодня мы уведомим о вас майора. Вы будете, так сказать, военным консультантом и инспектирующим офицером штаба, — пояснил генерал.
— Именно. Инспектирующим лицом со всеми нужными для этого полномочиями, — подтвердил Пулло. — Майор — старый солдат. Он совершил не менее двадцати походов в горы, и вы быстро сдружитесь с ним.
«Отсылаюсь за ненадобностью, пока подыщут место», — понял Небольсин. Но ему так хотелось быть с солдатами, что он коротко сказал:
— Слушаюсь.
Командир батальона майор Лунев, человек приземистый, плотный, с обветренным лицом, встретил капитана настороженно, и только Георгиевский крест да Владимир с бантом, висевшие на груди Небольсина, несколько расположили его к беседе. Узнав, что Небольсин был ранен в бою под Елисаветполем, майор окончательно проникся уважением к нему.
— А я ведь, грешным делом, решил, что вы петербургский фазан-чистоплюй, нас, армейских, ни в грош не ставящий. А вы свой, кавказец. — И уж совсем по-приятельски предложил: — За Алексей Петровича дернем по кружке вина, как вы на сей счет думаете?
— Думаю, что за Ермолова следует по две кружки, милейший майор, — смеясь, ответил Небольсин.
И они выпили за опального «проконсула Кавказа» добрые две оловянные кружки кизлярского чихиря.
— Здесь так часто пьют за здоровье Алексея Петровича, что я боюсь, как бы не спиться с круга, — пошутил Небольсин. — А вот за Паскевича тостов что-то не слыхать.
Лунев только махнул рукой и спросил:
— Где служить будете после похода?
— Да, кажется, начальником Червленного кордона, а может быть, и при штабе в Грозной.
— На кордоне не в пример лучше. И свободнее, и сам себе хозяин, да и с казачишками веселей, чем в крепости службу нести.
— И я так думаю, — подтвердил капитан.
Успокоенный майор, поначалу решивший, что этот щеголеватый питерский офицер намечается на его место, окружил Небольсина настоящим солдатским теплом и вниманием.