Дождь снова стих, и над снежными вершинами Кара-Тая засветилось солнце. Блеск пробежал по ледникам, заискрился снег, засверкали ослепительно белые вершины могучих хребтов, и даже темный, насупившийся старый лес как бы ожил и заиграл под лучами яркого, но почти не греющего солнца.
— Дал бы господь тепла… Совсем сбились с ног солдатики, мочи им нет… И дождь, и стужа, и ветер, а тут и орда откель ни есть бьет, — покачивая головой, сказал рекрут.
— А про лес забыл? В этом чертовом лесу кажно дерево семью смертями грозит. Ты откель сам-то? — переставая ворошить костер, спросил старослуживый.
— Мы — пензенские. Помещика Яркова, может, слыхали, села Круты Горки.
— Круты Горки, — повторил ворчливо старик, — каки у вас горки! Вот тут их наглядишься, крутых-то горок да темных лесов. Тут, братец ты мой, нехрещеная сторона, одним словом — бусурмане. Что народ, что земля — все едино нехрещеная азия…
— Вернусь, дяденька, буду рассказывать — не поверят, что таки земли есть, — робко сказал рекрут.
Впереди опять затрещали выстрелы, по теперь они звучали чаще и ближе. Несколько пуль со свистом пронеслись над головами солдат, две-три врезались в стволы огромных чинар.
— Не загадывай, малый, вперед. На Капказе служишь, значит — сегодня жив, и слава богу, — поднимаясь от костра, посоветовал старослуживый.
Из палатки опять выглянул майор.
— Откуда стреляют?
— Вон оттеда, где застрельщики наши стоят, — махнул рукой солдат.
— Вашсокбродь, на заставу орда пошла! Там они завал сделали, никак наши пробиться не могут, — доложил подбежавший фельдфебель.
— Поручик Королев, берите полуроту егерей и идите на помощь дровосекам.
— Майор, я тоже пойду с ними, — сказал Небольсин и направился к уже строившимся егерям.
— Не следовало б тебе, — возразил Лунев и, обращаясь к артиллеристам, приказал: — Огрейте их кегорновой гранатой, да не жалеть снарядов. Матушка-Расея богата, выдержит, — пошутил он.
Заиграл сигнальный рожок. По просеке пробежали и скрылись в кустах солдаты. Не спеша прошли к орудиям батарейцы.
— Не тушить костров! Кашеварам варить суп. Как разгоните орду, так и обедать. Чем скорей справитесь, тем вам и лучше, — напутствовал майор уходящих. — Рубку продолжать, как только наши отгонят хищников подальше. Пока же дровосеки пусть отдохнут. Ну, кого там зашибло?
— Рядовых седьмой роты Коркина и Жигулина. Насмерть, — доложил фельдфебель.
Майор почесал за ухом, прислушался ко все разгоравшейся перестрелке.
— Как же это они так неловко? Не смогли отскочить вовремя?
— Никак нет, вашсокбродь. Они успели, дак под соседнее дерево угодили. Жигулину голову прошибло, а Коркина как накрыло ветвями, так еле добрались до него — мешок с костьми. Всего изломало, и ноги, и руки скрозь раздавило.
— Да-а… Такие великаны кого хошь раздавят, — вглядываясь в далекие кроны вековых деревьев, почтительно сказал майор.
В конце просеки зачастили выстрелы, глухо докатилось «ура», перемешанное с «алла-ла»…
— На завалы пошли, — перенося взгляд на ложбину, продолжал батальонный. — Там теперь пойдет потеха. А ну, прапорщик Вершинин, вперед со своим взводом, да в штыки их с фланга.
Резервный взвод бегом бросился к месту боя.
Ударили орудия, грохнул взрыв, засветились лопнувшие между деревьев ракеты. И опять загрохотали выстрелы.
— Велика, видно, партия. И чего это донесения не шлют, — развел руками Лунев.
И опять взорвались ракеты и лопнули две кегорновые гранаты.
— Ловко накрыли, вашсокбродь, — удовлетворенно сказал фельдфебель. — Ишь гололобые, назад подались.
— Откуда ты взял? — спросил майор.
— А как же, и стрельба стихла, и «ура» уже издалече слышно.
— Мало им таперя не будет, — сказал рекрут, впервые видевший картину боя.
Шум свалки и пальба прекратились, лишь отдельные выстрелы да выкрики людей долетали до штаба отряда.
— А вот и связной! — обрадовался майор.
— С донесением до вашего высокоблагородия!
К палатке батальонного подбегал солдат. Офицеры сгрудились возле майора.
— Так что донесение вашему сокблагородию, — протягивая записку, доложил связной.
— Ну как, отогнали хищников? — разворачивая донесение, спросил батальонный.
— Так точно, вроде как отошли. Сейчас наши завал разбирают, а стрелки выбивают кого ни на есть из лесу.
«Завал взят штурмом. С полуротой двигаюсь дальше до поворота просеки. Там займем охранение и будем ждать дальнейшего приказа. Наши потери: убиты четверо солдат 9-й роты, ранены прапорщик Железнов и семеро солдат. На завале и возле него оставлены пять трупов горцев. Захвачен один, раненый в голову.