Я оставила дверь открытой и с вызовом посмотрела на Шахнецкую:
– Вот что происходит! Не видишь, что ли!?
Райка обернулась.
– Во дела, – произнесла она с изумлённым взглядом и выронила бутылку шампанского. Та от удара об пол, громко бабахнула. Крышка долетела до потолка, а из горла бутылки, как из фонтана, вырвалось её содержимое. – А я тогда откуда пришла?
Изумлённый взгляд сменился испугом:
– Бабы, что это всё значит? Я чего-то не догоняю, да?
Несколько секунд она смотрела на прихожую за входной дверью. Потом не выдержала и вновь спросила:
– Это фокус какой-то?
Я окинула её с ног до головы и тяжело вздохнула.
– Нет, не фокус, – замотала я головой и осторожно притронулась к её руке.
Она была нормальной: ни холодной, ни горячей, а такой, какой должна быть рука у здорового человека.
Я тяжело вздохнула и произнесла:
– Ну, что ж, для того, чтоб во всём разобраться, надо начинать с самого начала. Проходи в зал… Можешь, садиться в кресло…
Рая нагнулась, чтоб снять туфли. Но я тут же её остановила:
– И разуваться не надо! Я так понимаю, что ты хочешь выпутаться из этой западни, как и все мы.
– Викусь, я уже триста тысяч раз пожалела, что приехала к тебе.
Рая плюхнулась в кресло, и положила одну ногу на другую.
– С чего начнём?
– Я буду тебе задавать вопросы, а ты отвечай.
– Нормально! А ты ничего повеселей придумать не могла?
– Скажи, ты чего ко мне припёрлась, я же тебя не звала?
– Ага… конечно… адрес я сама себе продиктовала.
– Ладно, – тяжело вздохнула я, – допустим. Ты помнишь, как ты мне говорила по телефону, что слышишь голоса каких-то мужиков?
Шахнецкая обвела взглядом всю обстановку в зале.
– Помню! Кстати, где они? Мужики нам сейчас здесь не помешали бы.
– Ты помнишь, как ты пообещала перезвонить и сбросила вызов?
– Пообещала и перезвонила. Не понимаю ничего. Мы так с тобой душевно поболтали, и ты меня в гости позвала.
Я села на полу возле Райки. Дашка встала за моей спиной, опустила руки на плечи, и я почувствовала, как они дрожат. Света вышла на цветник и попробовала вновь до кого-нибудь дозвониться.
– Рая, скажи мне вот что… а что ты делала до того, как мне позвонила?
– Не поняла?
– Что тут непонятного? Ответь мне на простой вопрос. Ты чай пила? Фильм какой-нибудь смотрела или мужу готовила есть?
Райка зависла, роясь в своей памяти, вспоминая, что она реально делала до звонка ко мне. На лице её появилась растерянность, которая тут же сменилась испугом.
– Я не помню… нет, так же не может быть… я же что-то делала.
– Какое сегодня число, год, день недели? Отвечай быстро, не задумываясь.
– Ага… аа, – простонала Рая. – Семнадцатый год… день…
– Ну-ну, – произнесла я. – А две тысячи двадцатый не хочешь?
– Нет, что ты, – сразу оживилась Райка. – Какой нахрен две тысячи двадцатый?
– Мобильник сдох! – произнесла Светка и вышла с балкона. – Была почти полная зарядка, и на тебе.
– Света, – обратилась к ней я. – Скажи тёте Рае, какой сегодня год.
– Две тысячи двадцатый.
Райка достала из кармана летней курточки свой мобильник.
– Твою мать! И мой не работает. Батарея, наверное, села.
Мои опасения подтвердились. Райка пришла к нам явно с того света. Она не может быть живой. Она погибла в аварии. Но я-то её вижу! И что из этого следует? Если продолжать логическую цепочку, то получается, что и я, и мои дети тоже мертвы. Может, произошло что-то страшное, и мы застряли в промежуточном мире.
Нееет!!! Тут же я возразила этой мысли, это всё Ванькины телевизоры. Это они начали творить всю эту хрень. Надо их, во что бы то ни стало, вернуть туда, где они стояли до того, как я их выбросила. Может тогда они сжалятся надо мной, и вернут мне мою настоящую реальность.
– Слушай, – спохватилась я. – А что ты мне рассказывала про Лесина какого-то и про телевизор?
Райка на какое-то мгновение зависла в своих мыслях. Я уже подумала, что зря спросила, она ничего такого вообще не вспомнит. Разговор наш с ней в машине мог быть вообще моим бредом в тот момент, когда я потеряла сознание.
Но Шахнецкая вдруг оживилась. На её лице появилась радостная улыбка. Она явно что-то вспомнила.
– Лесин – это сосед по нашей лестничной площадке. Его сознание захватил старый телевизор. Он его поставил в зале на подставку и даже не включил. Сел на табуретку возле него, чтобы передохнуть. Уставился на экран и больше от него не отвёл взгляда, пока не умер.