И еще сами Драконы. Их стало слишком много в жизни ведьмы. Особенно одного, с которым приходилось общаться очень близко и гораздо чаще, чем хотелось. Такое ощущение, что сапфировый представитель чешуйчатых начинал проникать внутрь, под самую кожу царевны, завоевывая себе все больше места. По ощущениям это было очень странно, находясь в обществе стольких существ видеть только одного, слышать только одного, чувствовать только одного.
Василиса боролась, как могла, с вызывающим упрямством, доказывая себе и окружающим, что гармонии между ведьмами и Драконами не может быть априори. Утром царевна трепала нервы ящерам, а на тренировках, они объясняли ведьме, в чем она не права.
Отдушиной были гонки на динозаврах и репетиции клуба «Букашки». Здесь всегда царили веселье и вдохновение позволяли наполниться недостающей энергией, чтобы выдержать последующие выговоры за шалости от старшего, и удары по самолюбию об татами на тренировках.
Так календарный год и докатился до своего логического конца. Все были в предвкушении новогоднего карнавала.
25
25.
Зима. Совсем неважно, какая погода за окном - тихо падают снежинки или кружит вьюга. Это время дневных забав и вечерних посиделок около печи или камина с кружкой горячего ароматного чая, время интересных историй и волшебных сказок.
Василиса любила зиму именно за это веселье и загадочность. А еще за неповторимые ощущения ожидания и предвкушения. Когда ты еще не нарядил, но уже представил себе сверкающую множеством огней сосну, украшенную новогодними игрушками. А подарки, приготовленные тобой и теми, кто тубе дорог, и так заботливо спрятанные под тяжелыми колющимися лапами? И неповторимый аромат хвои и мандаринов! Этот незабываемый мир детства, который никто из нас так не хочет потерять.
31 декабря. Совсем скоро часы пробьют двенадцать раз, чтобы оповестить всех о начале нового года и новой жизни. Василиса собиралась не только повеселиться сама, но и порадовать всю альма-матер, тем более, что друзья ее полностью поддержали. Кроме Пэйт конечно. Драконица колебалась, и на то были причины.
Академия просыпалась в атмосфере ожидания праздника. На кухне готовились самые разнообразные блюда, коридоры и комнаты украшали ели и сосны в сверкающих гирляндах. По всей территории разносились арматы ванили и шоколада. Повара явно решили поразить всех на банкете кулинарными изысками. Студенты, позавтракав, возвращались к себе в комнаты, когда восторженные возгласы с улицы привлекли всеобщее внимание.
Сама природа приготовилась к празднику. Ослепительно яркое солнце, хоть и не грело своими лучами, но так играло яркими искрами на сугробах, что было больно смотреть. А небо? Оно словно надело свой самый лучший, нежно голубой наряд, который выглядел очень ярко на фоне белизны, в которую окунулась земля.
Все окрестности покрылись снегом, как покрывалом. Деревья, припушенные инеем, стояли как безмолвные стражи, чтобы никто не смог спугнуть предновогоднее волшебство. Крыши замка со снеговыми шапками с подветренной стороны выглядели однобоко и ассиметрично. Парящие острова походили на огромные снеговые горы. Водопад, некогда роняющий вниз свои воды с острова Драконов, теперь походил на скопление огромных сосулек, готовых сорваться в пропасть, и переливался под солнечными лучами.
Но не только это вызвало всеобщее восхищение.
Двор был украшен ледяными фигурами, изображавшими представителей всевозможных магических рас. Фея с прекрасным цветком в руках, единорог на радуге, русалка на гребне волны, эльф с натянутым луком, кентавр с наядой на спине, человек с огненным шаром в руках и многие другие. Ледяной музей под открытым небом. Скульптуры выглядели с одной стороны величественно, но в то же время, как живые. Студенты шумно обсуждали увиденное, пытаясь найти портретные сходства.
Больше всего зрителей привлекла статуя дракона. Зверь с кровожадным выражением рогатой морды одной лапой прикрывал гору драгоценностей, а второй вцепился в край постамента. Словно зверь готов броситься на любого, кто посмеет хоть взглянуть на его сокровище. Было в скульптуре что-то отталкивающее. Словно сам зверь ощущал неправильность своей кровожадности, но ничего не мог с этим поделать.