— Правительство Триполи, согласно политической традиции, сложившейся с 2011 года, просит ООН о финансовой, гуманитарной и военно-технической помощи. Фактически, ничего другого это правительство не умеет, а зона его контроля никогда не была шире столичного региона Триполи. После свержения Каддафи оно, по сути, так и осталось переходным — и в прямом, и в переносном смысле: оно все время переходит непонятно откуда и неясно куда. Оно сначала оформилось в Бенгази, затем переехало в Триполи, однако скоро сбежало в Тобрук. Силы ООН помогли ему вернуться в Триполи, однако несколько фракций остались в Тобруке и ныне считаются правительством автономии Киренаика. Между тем, Бенгази и Мисрат оказались под контролем Нефтяного совета, переговоры с которым тоже вела ООН. Было достигнуто единство западной Ливии, но условное, а юг Ливии — область пустыни поверх моря Феззан — потерян фатально. Юго-восток, называемый Историческим Феззаном, занимают племена Сабха. Юго-запад, в частности оазис Кафир, занимают племена Тебу. Европейские политики, не вникая в детали, называют всех их бедуинами, хотя это разные племена и по расе, и по религии. Сабха ближе к берберам, а Тебу — к кушитам. Общее только то, что они кочевники.
— Вальтер, у вас неувязка! — заявила Лола Ву, — До этого вы говорили, что оазис Кафир отошел к Верхней Ливии, а теперь — что оазис Кафир занимают племена Тебу.
Бригад-генерал Штеллен сделал уверенно-отрицающий жест рукой.
— Никаких неувязок. Хаким аль-Талаа, лидер хуррамитов Верхней Ливии, заключил с этническими лидерами Тебу договор о дружбе, и они согласились быть в составе.
— Вот так просто согласились? — удивилась она.
— Да, так просто. По схеме, которой 30 лет пользовался Муаммар Каддафи.
— Террор? — предположила журналистка.
— Подарки, — ответил Штеллен.
— Что? Вальтер, вы сказали подарки?
— Да. Каддафи на каждой весенней и осенней ярмарке раздавал подарки бедуинам. Это оружие, машины, медикаменты и просто наличные доллары.
— Что? Оружие? А он не боится, что бедуины этим же оружием прогонят его?
— Нет. Каддафи не боялся, и аль-Талаа не боится. Вот за это бедуины уважают его. Они рассуждают так: если вождь сильный, богатый и дарит оружие, значит, хочет дружить реально, не на словах, а на деле. Значит, хочет, чтобы дружба была долгая. Значит, мы получим выгоду от дружбы с ним. У лидеров Тебу простой здравый смысл.
Лола Ву хотела спросить что-то еще, но тут произошло событие, прогнозировавшееся Штелленом с самого начала разговора в кафетерии VIP-самолета. Парламентарии, как падальщики на дохлятину, слетелись на свежий разговор о политике. Конечно, они не собирались получить тут новую информацию. Их цель была просто потрещать — как в процессе парламентских дебатов: без смысла, просто потешить амбиции. Лола Ву без колебаний переключилась на эту говорящую протоплазму. В общем, правильно. Ведь аудитория «Шарли» хочет не только (и не столько) содержательные мысли, но еще те чужие глупости, над которыми можно посмеяться. Парламентарии щедро поставляли именно такой материал. Некоторые их предложения — готовые сюжеты карикатур:
— Точечная бомбардировка резиденции Хакима аль-Талаа в Сусе.
— Отправка коммандос для захвата (опять же) Хакима аль-Талаа в его резиденции.
— Подкуп ближнего окружения (опять же) Хакима аль-Талаа, чтобы его выдали. …О, боги Икстлана! Какая резиденция? Никто толком не знает, где находится лидер хуррамитов, и реален ли он (может он фантом, а может, его играют несколько людей). Какое окружение? Эти парламентарии думают, будто там все, как в их говорильне?
Только один парламентарий заинтересовал Штеллена. Этот фигурант по имени Клэйс Десмет был из фракции Европарламента, обозначаемой KOM (коммунисты/левые). В общеевропейском законодательном раскладе KOM, имея 5+ процентов мест, в блоке с фракцией SOC (социалисты/социал-демократы, имеющей 25+ процентов мест) и с V — «зелеными», создала еще в конце XX века устойчиво-безответственное большинство. Липкая трясина, в которой утонули надежды целого поколения европейцев, а надежды следующего поколения не возникли вовсе. Поколение-Z, особенно его младшая часть (поколение Z-плюс, дети Великой рецессии, только заканчивающие школу) выросли в полной уверенности, что надежда на лучшую жизнь в политике — это такой же прием маркетинга, как загробные небеса в религии, или райское наслаждение в шоколадных батончиках. Жизнь становилась с каждым годом чуть-чуть хуже, и поколение Z-плюс воспринимало это как очевидную закономерность, вроде течения воды сверху вниз.
Вот за что Штеллен не любил лево-зеленый блок SOC-KOM-V, хотя понимал, что это парламентское большинство — лишь продукт манипуляций со стороны истеблишмента (плутократов, часть которых он по случаю наблюдал в клубе Вольфергем-кастл). Если вернуться в текущий момент, то (напомним) парламентарий из KOM по имени Клэйс Десмет вызвал интерес у Штеллена. Этот субъект явно развлекался троллингом своих коллег по парламентской делегации. Он каждый раз с искренним видом поддерживал идиотские тезисы Алсинды Тирхем (представлявшей тут фракцию SOC). Он приводил аргументы, безупречные с позиции официозной идеологии социально-ответственного капитализма и абсурдные с позиции здравого смысла — и другие парламентарии, будто загипнотизированные этой безупречностью, согласно кивали.