— Уф… — выдохнула журналистка и выключила видеокамеру.
— И как получилось? — спросила голландка, выключив двигатель.
— По-моему, круто. Слушай. Аслауг, ты не обидишься, если я сейчас сразу передам эту видеозапись по интернету в редакцию?
— Никаких проблем. Я пока сварю кофе и разогрею ту фигню вроде шавермы, которую дальновидно купила на ярмарке. По-моему, надо уже пожрать.
— Да, точно, — согласилась Лола. — Слушай, я напишу про тебя в тексте к этому, OK?
— Пиши, как считаешь нужным. Тут ты журналист, тебе и решать.
С этими словами, голландка занялась приготовлением ужина на микро-камбузе. Лола, соответственно, присоединила свой профи-планшет к спутниковому телефону и стала лихорадочно обсуждать и согласовывать с дежурным редактором/менеджером сетевой версии «Шарли» этот горячий видеоматериал, на ходу придумывая текст к нему.
В какой-то момент Аслауг притащила ей прямо на откидной столик горячую шаверму, большую кружку горячего кофе и несколько салфеток. Лола одарила ее благодарным взглядом и продолжила загружать дежурного редактора в парижском офисе. Занятие напряженное и небыстрое. Только через два часа все было готово, и материал возник в сетевой версии «Шарли», в подкасте «Что за чертовщина творится с Африкой?»…
Выключив свои сетевые гаджеты, Лола допила последние остывшие остатки кофе и огляделась в поисках компаньонки по рейду. Ее ждал жуткий сюрприз: никого на лодке. Непонятно, куда голландка делась. Лола в панике выскочила из кабины на хвостовую площадку, узкую, как парковая скамейка, прекрасно освещенную ослепительно-ярким светодиодным фонарем, и закричала изо всех сил:
— Аслауг! Эй! Где ты?
— Незачем так шуметь, — отозвался спокойный голос из воды.
— Ой… — выдохнула журналистка, только сейчас увидев, что исчез спасательный круг. Точнее, не исчез, а сброшен на тросе в качестве плавучего якоря. И этот трос, будучи переброшен через борт, играет роль штормтрапа, чтобы по нему вылезать из воды.
— Я решила поплавать, пока ты заливаешь мегабайты в инфосферу, — сообщила Аслауг, выбравшись на толстый пенокомпозитный борт лодки. — Вода теплая, кстати.
Франко-китаянка вздохнула с некоторой завистью.
— И как ты не боишься?
— Чего тут бояться? Давай, сбрасывай тряпки и ныряй.
— А-а… У меня с собой нет купальника.
— Лола, приглядись. Ты видишь на мне купальник?
— Э-э… — отозвалась та, видя, что на компаньонке нет купальника, она просто голая.
— Если ты неуверенно плаваешь, — продолжила Аслауг, — то можешь держаться за трос и спасательный круг.
— Нет-нет, я нормально плаваю, но… Вдруг там акулы?
— Акулы, конечно, там, — подтвердила голландка, похлопав стопой по воде. — …Но, как сообщает ихтиология, акулы в Средиземном море практически не нападают на людей. Редкие инциденты бывают вблизи пляжей, но не вблизи лодок. Акулы боятся лодок, и особенно — маленьких. Поскольку с таких лодок охотятся на акул. Конечно, у акул нет знаний по экономике, им неизвестно, что их плавники в курортных отелях идут по 500 долларов за кило, но естественный отбор уже выкосил тех акул, которые вели себя без оглядки на это коммерческое обстоятельство. Они сгинули в супе, и их даже жалко.
— Да, наверное… — нерешительно согласилась журналистка.
— Давай сюда, — заключила Аслауг и изящно кувырнулась за борт. Лишь мокрые пятки сверкнули в ярком свете фонаря.
Лола Ву вздохнула несколько раз, набираясь решимости, затем стянула себя одежду, и соскользнула через борт в воду. Кстати, не такую уж теплую: около 20 по Цельсию.
— Уф… Прохладно! — сообщила она свои ощущения.
— Зато очень чисто, и освежающий эффект, — сказала Аслауг, похлопала ее по спине и нырнула. Лола опять слегка испугалась — поскольку оказалась одна на целую минуту.
— Кажется, я трусиха, — сообщила она, когда компаньонка вынырнула.
— Ерунда, это с непривычки. Похоже, ты впервые купаешься ночью в открытом море.
— Да. Днем бывало, но не так далеко от берега, и не с такой маленькой лодки. Какая тут глубина, интересно?
— Около пяти километров, — сообщила Аслауг. — Мы дрейфуем над желобом Хелленик.
— Это с ума сойти… — прошептала Лола, и тоже попробовала нырнуть. Чуть-чуть, на 10 секунд. В маске было бы интереснее, но даже так можно было увидеть феерическую и волнующую картину: свет фонаря, проходя сквозь поверхность воды и мерцая из-за преломления на кривизне волн, постепенно тускнел с глубиной. И внизу была бездна абсолютной черноты. Когда она вынырнула, Аслауг одобрительно объявила: