— А на какую арго-лодку можно? — спросил майор-комиссар.
— Например, на британский сампан или на хорватский дилижанс.
— Зигфрид, британская арго-лодка — это жангада, а не сампан, — заявил крепкий парень по прозвищу Нойон, германо-китайский метис, судя по смешанным расовым признакам.
Вспыхнул методический спор о том, что является прототипом британской арго-лодки: китайский сампан или бразильская жангада. Жаки Рюэ вклинилась и спросила: есть ли возможность посмотреть фелюгу вроде той, на которой ушли Страшила, Мичибичи и Веснушка? Возможность существовала, и небольшая компания двинулась на причал. К счастью, там светили достаточно яркие лампы, чтобы рассмотреть лодку. В 9-метровой фелюге не было ничего необычного, кроме материала. Жаки Рюэ удивленно спросила:
— Это что, стилизация под бетон?
— Это почти бетон, — ответил Нойон, — а если точнее, то морской стеклоцемент.
— Чертовщина… — темнокожая француженка покрутила головой. — Как можно делать корабль из бетона?
— Да-да! — иронично отозвался Нойон. — Когда-то люди спрашивали: как можно делать корабли из железа? Если серьезно, то бетонные лодки придуманы в XIX веке. Дешево, надежно и легко ремонтируется. Год назад, на старте аргонавтинга, мы переделывали списанные спасательные шлюпки, тоже 30-футовые, и форма похожа. Но уже к осени бюрократы запретили продажу этих шлюпок яхт-клубам вроде нашего. Тогда Сатори отыскала технологию лодок из стеклоцемента. Получился раунд в нашу пользу.
— Но, — сказала Кекки, — теперь бюрократы хотят вообще запретить аргонавтинг.
— Не получится, — возразил Нойон. — Разве что, они отменят Конституцию, Европейскую хартию и Декларацию ООН по правам человека.
— Закон — ничто, толкования — все! — произнес Зигфрид. — Коррупция рулит. Так они уже запретили нам шлюпки, генлабы и ксианзан. Денежные мешки снова разверзнутся и прольются дождем на парламентариев. Плутократы хотят загнать нас в подполье.
— Долбаные фашисты, — послышался женский голос из трюма фелюги. — Я все слышу.
— Демократически избранные долбаные фашисты, — педантично поправил Зигфрид.
— Салют, Трикс! — добавила Кекки.
— Салют! — отозвалась молодая женщина в строительном полукомбинезоне, вылезая из палубного люка.
— Скажите, Трикс, это ваша лодка? — поинтересовался полковник Штеллен.
Молодая женщина не спеша извлекла сигарету и зажигалку из нагрудного кармана в фартуке своего полукомбинезона, аккуратно прикурила и задала встречный вопрос:
— А если да, то что, герр… Как-вас-звать?
— Я Вальтер Штеллен, из RCR, Рейнского Сектора Комбинационного Реагирования.
— Ну, герр Штеллен, и на что вы комбинационно реагируете в отношении меня?
— Простите, Трикс, если я дал вам повод для агрессивности.
— О! Никаких проблем! — она махнула зажженной сигаретой. — Это ведь ваша работа.
— Моя работа — расследование и пресечение терроризма, — спокойно сказал он. — Иногда случайная бестактность властей вызывает недовольство некоторых субкультур. Если недовольство игнорируется, то оно перерастает в агрессивность. Если агрессивность игнорируется, то она перерастает в терроризм. Отсюда мой вопрос о поводе для…
— Трикс, ни слова! — вмешался юрист-ботаник. — Тюрьма RAF ищет жильцов.
— Мерси, Зигфрид, я уже поняла, — Трикс с удовольствием затянулась сигаретой, затем выпустила струйку дыма в небо, и принялась мечтательно смотреть на звезды.
Майор-комиссар Тарен повернулся к Зигфриду и спросил:
— Что вы сейчас говорили о какой-то тюрьме?
— О тюрьме RAF. — Невозмутимо уточнил юрист-ботаник. — Вы француз и не знаете нео-германского эпоса. Тюрьма Штамхайм в Штутгарте неофициально называется «Тюрьма RAF». В 1977-м там были тайно убиты лидеры группы RAF — активисты анархического движения Ульрика Майнхоф, Андреас Баадер, Гудрун Энслин и Ян-Карл Распе. Лишь Ирмгард Меллер выжила. Ее сочли мертвой после восьми ударов ножом в живот. Если власти опять сажают в Штамхайм за сочувствие анархизму, то выводы очевидны.
— Опять сажают? — переспросил майор-комиссар. — Вы о чем?
— Я о том, что Руди сидит в Штамхайме по ложному обвинению. Как активисты RAF.
— Похоже, Зигфрид, вы идеализируете RAF. Известно ли вам, что они грабили банки и проводили теракты совместно с палестинскими исламистами Ясира Арафата?
Юрист-ботаник медленно покачал головой.
— Нет. Я думаю, власти повесили на них теракты своего друга мусульманина Арафата.
— Своего друга? Вы о чем?
— Я о том, что Арафат тогда же, в середине 1970-х, выступал в ООН и почему-то не был арестован. Я о том, что в 1994-м ему дали Нобелевскую премию мира. Это было еще до моего рождения, но на моей памяти тот же правящий политический блок импортировал несколько миллионов мусульман в Германию из Палестины и окрестностей.