Научное сообщество, разумеется, не поверило в астероидное происхождение новой генно-инженерной схемы, однако работоспособность вироида была подтверждена при эксперименте на крысах. Эта история лишь пополнила бы копилку сюжетов странных научных озарений, если бы не внезапный эффект при переходе от крыс к людям. Как оказалось, ксианзан не только порождает требуемые адаптационные изменения, но и необратимо меняет психику, резко повышая критичность субъекта к Супер-Эго. Тут фармакологическая история ксианзана перетекает в психоаналитический детектив.
Супер-Эго — та часть условной триады подсознания, которая отвечает за мораль и за следование социальным стереотипам. После срабатывания ксианзана субъект вдруг начинает воспринимать социальную реальность строго объективно, без украшающих декораций. Картина получается настолько неприглядная, что субъект без сомнений и сожалений разрывает все социальные связи, ощущая при этом сильнейшую эйфорию освобождения. Со слов субъектов: «Это как сбросить уродливые жмущие ботинки и побежать босиком по теплому песчаному пляжу вдоль моря»…
Почему-то под действием ксианзана почти всех субъектов начинает тянуть к морю. Точнее, в море, еще точнее — в открытый океан. Океан снится им по ночам, является в мечтах посреди дня и постепенно утягивает их с континента. Такая мечта настолько соответствует идеям субкультуры арго, что впору заподозрить заговор и диверсию.
Сразу после обнаружения психотропного эффекта ксианзан вышел на черный рынок рекреационных наркотиков, где оказался востребован «офисным и супермаркетным планктоном» (разнообразными клерками, менеджерами низшего и среднего звена и младшими торговыми работниками). Причем в «группу риска» по ксианзану попали наиболее перспективные и ответственные из этих «планктонных» персон. Это было настолько странно, что большое начальство потребовало объяснения у полицейских психологов. Ведь обычно «группу риска» составляют социально-безответственные и асоциальные субъекты, а не наоборот. Вскоре психологи составили модель, которая сводилась примерно к следующему:
— Жизнь офисного и супермаркетного планктона вообще сильно регламентирована. В рабочее время планктон подчинен инструкциям и неписаным правилам корпорации-работодателя. В нерабочее время он тоже должен соблюдать стандарты работодателя, поскольку верхушка корпоративной бюрократии контролирует поведение работников путем сканирования социальных сетей и специальных баз данных. Тот, кто настроен делать карьеру, должен 24 часа в сутки соответствовать ожиданиям начальства. Для семейных сотрудников задача усложняется — их семья тоже должна соответствовать.
— Депривация личной жизни тем сильнее, чем серьезнее субъект относится к карьере. Самые серьезные и ответственные сотрудники оказываются психологически в самом тяжелом положении. Факторы стресса накапливаются, так что периодические срывы неизбежны. В этом нет ничего особенного. Точнее, не было — пока срывы состояли в обратимых действиях (пьянка, секс-трип, семейный скандал). Теперь же в ситуации подобного срыва субъект покупал таблетку ксианзана и «уходил с континента».
— Ксианзан неинтересен бесперспективным и безответственным субъектам, ведь они свободны от сверхкритической нагрузки на психику, их устраивает тот образ жизни, который они ведут, постоянно уклоняясь от трудоемких действий на работе и дома.
Большое начальство, получив это объяснение, не придумало ничего умнее простого законодательного запрета на ксианзан. Это была пустая мера, если учесть, что прием ксианзана однократен, результат необратим, а изготовление дозы ксианзана требует только настольной биохимической лаборатории, подключенной к ноутбуку. Запрет и антиреклама в СМИ привели к раскрутке ксианзана: о нем узнали практически все. В течение весенне-летнего сезона прошлого года несколько супермаркетов претерпели кадровую эпидемию. Достаточно было одному перспективному сотруднику «упасть в ксианзан», как его примеру следовали еще несколько. Так уплывал примерно каждый двадцатый сотрудник, причем это были именно те сотрудники, на которых держалась повседневная работа. А нынешний весенне-летний сезон грозил кадровым коллапсом неопределенному кругу частных корпораций и правительственных служб. Несколько аэропортов уже вынуждены были поменять график из-за потери части диспетчеров. У нескольких банков нарушилась работа с данными из-за потери IT-специалистов. Ряд инцидентов с потерей грузов транспортными компаниями был вызван тем же.