— Пока не знаю, — он пожал плечами.
— Значит, из расчета три дня, как обычно, — заключила она.
Вот такое «до свидания», вот такой отъезд. Всю дорогу до вертолетодрома полковник крутил в уме короткий обмен репликами с женой и дочкой. Что-то сломалось в жизни. Сломалось не сегодня, не вчера, а давно, если дочка сколько раз слышала от мамы, что брачный союз — чисто экономический проект. Ничего личного. Интересно, служебную страховку для семьи при гибели сотрудника спецслужбы Кристина тоже обсуждала с дочкой? Мол, если убьют Вальтера, то хорошую сумму получим. Не придется менять привычки, отказываться от содержания коттеджа и от спортзала премиум-класса…
На вертолетодроме, рядом с легким «Eurocopter EC120», ждала Жаки Рюэ, от нечего делать болтая с пилотом. Штеллен успел расслышать обмен репликами: «Хреново, что радионуклиды могут поползти в озеро» — «Зато полтысячи элитных паразитов одним шлепком». Похоже, что речь шла о погибших на курорте Шванзее, и оба собеседника не очень-то жалели этих погибших. Полковник хотел было сделать строгое замечание, но не стал, буркнув просто: «давайте, по местам и взлетать — лучше успеть к рассвету». Пилот ответил «ясно», показал рукой на открытую дверь салона, затем закрыл дверь за полковником и экспертом-стажером, далее занял место за штурвалом и завел движок.
Легкий вертолет раскрутил ротор, оторвался от площадки, набрал высоту и сквозь ночь полетел к австрийской Каринтии, лежащей в 650 километрах на зюйд-ост-ост. Немного помолчав, Штеллен спросил у младшей компаньонки по заданию:
— Какие мысли по инциденту?
— Мыслей всего две, — ответила она. — Во-первых, это не экспромт. Такой фокус готовят несколько дней. Руди заранее выбрал мишень, рассчитал место, время и метод.
— Руди? — переспросил полковник.
— Условный Руди, — уточнила стажер-эксперт. — Я понимаю, что Руди Ландрад мертв, но гений-железяка считает террористом именно его. Такая фигня.
Штеллен знал, что служебный искусственный интеллект фигурирует под этим злым и насмешливым прозвищем «гений-железяка» и что все эксперты (включая стажеров) считают этот ИИ — дебильным, а деньги, потраченные начальством из бюджета на этот шедевр цифровой криминалистики — выброшенными на ветер.
— Ладно, Жаки, а что во-вторых?
— Во-вторых, Вальтер, у нас плохая новость. Руди как-то переделал кристадин-процесс протонного синтеза, чтобы создался мощный поток нейтронного и гамма-излучения, а продуктами стали высокоактивные радионуклиды. Я не представляю, как это сделано. Известный кристадин-процесс в гидрированном кремнии не дает ничего подобного.
— Так, а что может дать такой эффект?
— Если на уровне университетского учебного курса, — сказала она, — то могут дать лишь элементы за пределом Бора-Уиллера.
— Так, а если проще?
— Если проще, то это тяжелые элементы, у которых ядра могут делиться с выделением значительной избыточной энергии и разлетом нестабильных осколков. Эти элементы начинаются с номера-90 — тория. Затем протактиний, уран, нептуний, плутоний.
— Тогда, — предположил Штеллен, — это уже похоже на настоящую атомную бомбу.
— Вряд ли, — ответила Рюэ. — Во-первых, у настоящих атомных бомб существует нижний предел сверхбыстрого энергетического выхода, около 50 гигаджоулей.
— Так, а если проще?
— Если проще, то 50 гигаджоулей — это 12 тонн тротилового эквивалента.
Полковник покивал головой и прокомментировал:
— Итак, даже минимальная атомная бомба разнесла бы виллу Шванзее в щебень. Но, вы говорите, что нет иного пути получить такой поток радиации и такое заражение.
— Вообще-то есть, — призналась она. — Перед выездом из дома я успела получить данные спектра с австрийской точки мониторинга радиации в Граце и обсудить с Юханом.
— Юхан — это кто? — спросил Штеллен.
— Это, можно сказать, мой бойфренд.
— Но в вашем досье в этом качестве указан мужчина по имени Дидье Лефевр.
— Так, Вальтер, поясняю, только не для внесения в досье. Договорились?
— Ладно, это считаем вне протокола. Итак, Юхан, ваш новый бойфренд, кто он?
— Юхан — психоаналитик, это важно, — ответила Жаки.
— Жаки, я не понял: важно для чего? — спросил он.
— Важно для кого, — уточнила она. — В смысле для меня. Он психоаналитик, поэтому не задает тупых вопросов и не делает тупых предложений.
— Жаки, поясните, пожалуйста, о каких вопросах и предложениях идет речь?
Франко-мулатка махнула ладошкой.
— О, это не по службе. Я имею в виду: он не изрекает чепуху вроде где ты была ночью, почему ты уезжаешь вечером или вроде давай съедемся и выходи за меня замуж.