— Вот, блин… — отреагировала Жаки, — блин-блин-блин! Надо звонить полковнику.
— Так всегда бывает в дебильной цифровой цивилизации, — заключила миссис Шо.
15. Материальный Призрак из свинцовых семидесятых
То же утро 17 мая, Каринтия (Южная Австрия). Город Виллах. Тюрьма Синеплекс
Виллах, бывший в эпоху Ренессанса резиденцией императорских мажордомов, теперь представлял собой оживленный город-пятидесятитысячник и крупный железнодорожный узел рядом с тройной границей: Италия-Словения-Австрия. Наличие такого узла породило специфику Виллаха в эпоху Новейшего Переселения Народов. Поток афро-азиатских мигрантов, который возник в 2010-х и стал хронической проблемой Евросоюза, здесь вызвал необходимость устроить фильтрационный пункт. Постепенно этот пункт оброс бюрократией и превратился в специальную тюрьму для сортировки нелегальных и не совсем легальных мигрантов, беженцев и мелких контрабандистов. Но к содержанию фигуры такого калибра, как Вилли Морлок, эта тюрьма была неприспособленна ни по технической конфигурации, ни по квалификации персонала.
Начальник тюрьмы (толковый, но простоватый дядька) сначала не сообразил, кого ему спихивает Интерпол. Мало кто сообразил бы такое — посреди ночи, в условиях общего полицейского усиления, а затем — локального военного положения, объявленного из-за беспрецедентного теракта в Шванзее. Так вот, интерполовцы позвонили и сказали: при трансграничном перехвате совместно с полицией Словении арестован Вилли Морлок, гражданин Германии, вероятный соучастник теракта, и надо поместить его в камеру по категории E (экстремисты). Начальник тюрьмы просто распорядился об этом, поверив интерполовцам на слово, что полную документацию по арестанту они пришлют утром. Чрезвычайная ситуация, военное положение, все такое, в общем…
— …В общем, они развели меня, — тоскливо заключил начальник тюрьмы, излагая схему событий только что прибывшему Вальтеру Штеллену.
— Маркус, вы правда не знали, кто такой Вилли Морлок? — удивился Штеллен.
— Правда! — начальник тюрьмы взмахнул руками. — Откуда мне знать, что было в вашей Германии в начале 1970-х! Я тогда еще не родился даже!
— Сочувствую, — лаконично ответил шеф RCR.
— За сочувствие благодарю, конечно, — произнес начальник тюрьмы, — но лучше, если вы заберете отсюда эту заразу. Кто мог знать? На вид просто дедушка. Спортивный такой, примерно как наши, которые зимой на лыжах бегают. Сколько ему?
— 72 года, — ответил Штеллен. — На дату ареста группировки RAF, Вилли Морлок еще не достиг совершеннолетия, поэтому получил умеренный срок.
— Ясно. Слушайте, полковник, правда, заберите от нас эту заразу. Он достал тут всех.
— Маркус, я не понимаю: как он достал?
— Вот так, — проворчал начальник тюрьмы и начал рассказ…
Вилли Морлок, будучи доставлен в тюрьму Синеплекс, для начала потребовал себе одиночную комнату с телевизором, а также бутылку Каберне и сыр Чеддер. Дежурный офицер посмеялся, но его смех был недолгим, поскольку Морлок объявил: «Знаете, офицер, я начал припоминать детали плана скорого теракта в Сиднее, так что организуйте мне связь с call-центром австрийской национальной спецслужбы BVT». Дежурный офицер высказался в том смысле, что это бред и выдумка, но такой ответ не обескуражил Морлока, и он ответил: «Воля ваша, но тут, я вижу, везде ведется видео-аудио запись. Когда Хаким аль-Талаа устроит в Австралии выдающееся аутодафе вроде устроенного только что на Шванзее, генералы заинтересуются, кто и почему скрыл данные о подготовке теракта. Конечно, сокрывший может сослаться на то, что не поверил сообщению некого Вилли Морлока, арестованного по подозрению в предыдущем теракте. Но тогда у генералов возникнет резонный вопрос: по своей инициативе этот сокрывший не поверил, или он вовлечен в организацию, связанную с подготовкой теракта, и получил инструкцию о сокрытии». После этого монолога офицер понял: дело плохо. Хаким аль-Талаа включен в ten-top наиболее опасных международных террористов, и если вдруг действительно случится теракт в Сиднее, то ретроспективное компьютерное сканирование записей найдет этот эпизод в тюрьме Синеплекс ночью 17 мая. Ведь по инструкции, офицер должен сразу сообщать любые данные о готовящемся теракте в call-центр профильной спецслужбы. «Итак, — констатировал Морлок, — до вас дошло. Вы должны сообщить в BVT, дать мне письменные инструменты и поместить меня в одиночную комнату. От того, как будет работать моя память, зависит, вспомню ли я детали здесь, или уже в Лионской тюрьме Интерпола, куда меня увезут, вероятно, утром. Ну как, вы улавливаете суть дела?». Дежурный офицер уловил. Если детали всплывут здесь, то сюда нагрянет комиссия из Венского центра по борьбе с терроризмом, и всех офицеров в Синепленксе точно ждет несколько дней казарменного режима по инструкции о секретных расследованиях.