Далее Тарен извлек последнего аргонавта с данной лодки — Отто (Мичибичи) Риммера. Мичибичи был персонажем совсем иного склада. Парень смешанных кровей, немного напоминающий культового прикольного пирата Джека Спарроу в исполнении Джонни Деппа. Причем он даже вел себя отчасти так же. И разговор он начал сам:
— Ну, что, офицер? Поболтаем немного, или вы сразу будете вешать меня?
— Отто, я предлагаю вам отнестись к ситуации более серьезно, — сказал Тарен.
— О! Я чертовски серьезно отношусь! Смерть, знаете ли, бывает раз в жизни, так что я сначала помолился бы, если вы не возражаете.
— Вы верите в бога? — спросил майор-комиссар.
— Чертовски сложный вопрос, офицер. Мне надо подумать. Вдруг, если я отвечу нет… Заметьте, это я еще не отвечаю, а рассуждаю вслух… Вдруг, если я отвечу «нет», то вы повесите меня вообще без церемоний, как того парня, которого вы выдавали за Руди Ландрада. В свете этого обстоятельства, пожалуй, я отвечу «да». Так что, как говорят в спектаклях, дайте мне несколько минут, чтобы я уладил мои дела с Создателем.
— Отто, я снова предлагаю вам отнестись более серьезно и отвечать на мои вопросы.
— Офицер, я снова говорю: я чертовски серьезен. Просто я высказал свое религиозное пожелание. Вы игнорировали. Понятно: вы тут хозяин, и вопросы тут задаете вы.
Майору-комиссару пришлось смириться с такой прелюдией и приступить к вопросам.
— Отто, начнем с вашего прозвища. Мичибичи это водяная пантера из мифов оджибве?
— Да, мой прадедушка был наполовину оджибве, из Милуоки, штат Висконсин. В ходе Второй мировой войны его запихнули в 8-ю Воздушную Армию, в экипаж летающей крепости. Он два года бомбил Европу, но в 1944-м был сбит, сидел у вас в концлагере, освободился при англо-американской оккупации, сошелся с девчонкой на Рейне, и там остался жить. В общем, тогда слишком слабо бомбили.
— Отто, что вы имели в виду, говоря «тогда слишком слабо бомбили»?
— Я имел в виду, что технология тогда не поспела. Иное дело, сейчас.
— Что сейчас?
— Сейчас, — охотно пояснил Мичибичи, — приходят такие технологии, что одной бомбой можно убрать в Европе больше, чем всеми бомбардировками Второй мировой войны.
— Это какой-то намек? — спросил Поль Тарен.
— Нет, офицер, просто я думал, вы смотрите новости по телевизору.
— Какие новости?
— Новости про Австрию, — с удовольствием произнес Мичибичи. — Про то, как Руди там разбомбил ваших, и теперь ваши драпают из Европы, как гитлеровцы в 1945-м.
Словечко «ваши» в этом контексте рассердило Тарена, тем более, что несколько минут назад такое словечко звучало от Веснушки. И тем более, что в последнем тезисе — про драпающих — была значительная доля правды. Шок от сообщения о природе взрыва на Шванзее вызвал бегство жителей австрийской Каринтии. Чуть позже было формально объявлено военное положение в стране, и паника захватила Вену. Утром зов к бегству перекинулся на элиты еще нескольких европейских столиц. Авиалайнеры на курорты Латинской Америки и Юго-Восточной Азии улетали набитые под завязку. Билеты на круизные океанские лайнеры, отплывающие в ближайшие 24 часа, были проданы все, независимо от направления. Американские и азиатские туристы веером отзывали свои заявки на рейсы и отели по Европе. Котировки на бирже рухнули, отслеживая ценовой коллапс рынка европейской недвижимости… Из-за всего этого Тарен рассердился.
— Скажите, Отто, а вам известно, что восхваление терроризма является криминалом?
— Да, офицер. Публичное восхваление. Так сказано в вашем законе. А мы тут общаемся непублично. Наверное, тут, в тюрьме Интерпола, вообще все засекречено. Значит, мои высказывания про терроризм — не криминал по закону. Хотя вам плевать на закон. Вы служите плутократии. Той, которая сейчас драпает. Смешной финал может случиться. Допустим, вы промедлите вешать меня, и тогда повесят вас. Как в 1945-м опять-таки.
— Вы что, специально ищете себе неприятности? — строго спросил майор-комиссар.