Как отмечалось выше, Лауре отошла по разводу именно мансарда. Когда-то давно дом принадлежал одному хозяину, и в мансарде располагались апартаменты для гостей. Но история сложилась так, что дом был продан по частям. Эта мансарда стала отдельным объектом — квартирой-студией 30 квадратных метров. Бывший муж Лауры купил этот объект, рассчитывая выиграть на перепродаже. Но конъюнктура сложилась неудачно, объект завис, и затем был использован как часть отступного при разводе. Так у Лауры образовалось свое жилье с минимальным интерьером, всего из двух помещений. Первое (побольше): спальня-гостиная-кабинет с кухонным уголком. Второе (поменьше): санузел с огромной древней чугунной ванной.
Лаура продемонстрировала этот раритет с некоторой гордостью и пояснила:
— Безумно тяжелая штуковина. Говорят, она запихнута сюда при строительстве дома, и выпихнуть ее можно только разобрав стену или крышу. Наливай воду, располагайся, я присоединюсь, только позвоню сыну, у нас такой обычай — созваниваться. И еще уберу немного в комнате. Мне слегка стыдно за беспорядок.
— В моей квартире беспорядок страшнее, — признался Тарен, успевший заметить всякие характерные мелочи в комнате. Конкретно: Спортивный костюм, брошенный посреди комнаты (признак переодевания второпях). Гигантский чемодан, полуоткрытый, и половина вещей пока внутри, а другая половина довольно хаотично разбросана на диване (признак недавнего полного переезда сюда). Пылесос с присоединенным шлангом и щеткой, сдвинутый к стене, вероятно, простым толчком ноги (признак уборки, брошенной на середине дела, потому что надоело). На кухонном столе два ноутбука: широкоэкранный сильно подержанный и маленький несколько более новый, но тоже подержанный. Между ними большая кружка, еще со следами йогурта, чашка еще со следами кофе, пустой мини-контейнер из-под джема и пластиковая сахарница, плюс просыпанный сахар и крошки от круассана (если суммировать, то это признаки некоторой инфантильности и непоседливости).
В ванной тоже наблюдались признаки непоседливости. Швабра, брошенная в угол рядом с недовытертой лужицей от какой-то краски. Разноцветные трусики (четыре экземпляра, два фасона), беспорядочно развешанные на сушилке над старой стиральной машиной, рядом с полотенцами. На самой стиральной машине валялись комплект шорты-майка с узором «растафари» и лифчик-сеточка (модель, известная под названием «все для народа»). Поль Тарен окинул взглядом эту бытовую инсталляцию, прежде чем залезть в ванну — уровень воды уже был достаточным для невзыскательного пользователя. И, пока вода продолжала повышать этот уровень, он прокручивал в уме события вокруг порта. Или вокруг аргонавтов. Или вокруг призрачного (условного) Руди Ландрада. Не было сомнений, что порт взорван условным Руди, который продолжает методично выполнять угрозы. Объявив свое авторство теракта на Шванзее, он обещал нечто еще ужаснее — если власти в 24 часа не освободят Веснушку и двух ее друзей. И стало так, причем в Лионе — где штаб-квартира Интерпола и тюрьма, в которой сидят указанные фигуранты. Вероятно, Руди теперь объявит новый ультиматум. Или уже объявил (надо поглядеть в интернете). Начальство, продолжающее доверять дебильному ИИ, «гению-железяке», снова станет топать ногами и требовать поимки этого призрака, игнорируя ошибочность выводов ИИ, очевидную уже любому грамотному криминалисту. Ведь у начальства своя философия: ИИ, в который вложено более миллиарда евро, не может ошибаться. Что Руди это призрак — ясно. Но неясно, кто действует от его имени. Если рассуждать прямолинейно, то кажется, будто это радикальное крыло аргонавтов. Но у аргонавтов нет радикального крыла вроде боевиков из «свинцовых семидесятых». Это очевидно (опять-таки) любому грамотному криминалисту. А значит, некто использует аргонавтов, как удобное прикрытие для комбинированной спецоперации. Далее тупик: фантазии майора-комиссара не хватало, чтобы вообразить спецоперацию, для которой подобное прикрытие является соразмерным. Разве что, подготовка большой войны…
Чушь (сказал он сам себе), сейчас в Европе нет предпосылок к большой войне. Даже Балканы (обычный источник европейских войн) более-менее спокойны… Думай, Поль (потребовал он сам от себя), думай тщательнее. Ответ, возможно, под самым носом, но стереотипы рассуждений мешают увидеть и понять…
В этот момент зазвенел смартфон. «Merde», — выругался Тарен, выскочил из ванны, поспешно вытер руки ближайшим полотенцем и нашарил смартфон в кармане куртки, повешенной на крючочек. Ткнул кнопку «соединить» и произнес: