— Слушаю!
— Это Штеллен, — ответил голос полковника. — Вы смотрите новости, Поль?
— Нет, Вальтер. Пока нет. Я решил сначала помыться после этого всего.
— Понятно. У нас плохая новость: Руди выдвинул новый ультиматум. Он дает 66 часов, начиная с сегодняшних 6 утра. Календарно получается: до полуночи 21 мая.
— Дважды три шестерки, — отреагировал Тарен.
— Почему дважды? — не понял полковник.
— По арифметике, — пояснил майор-комиссар. — Три шестерки явно, и еще сегодня 18-е число, утроенная шестерка. Дважды число зверя из Апокалипсиса.
Полковник едва слышно пробурчал «Scheisse», после чего сказал:
— Очень плохо. Наверняка в следующих TV-новостях прозвучит такое толкование. Нам только сатанизма не хватает для полноты картины.
— Вальтер, а чего требует Руди и чем угрожает, если нет?
— Он требует освободить не только Веснушку со товарищи, а вообще всех аргонавтов, независимо от мотивов ареста. Если к полуночи 21 мая все не будут на свободе, то… — полковник сделал паузу — …Дословно Руди обещает: «я сотру Четвертый рейх из памяти человечества».
— Поэтичная формулировка, почти как в библии, — оценил Тарен.
— Ничего смешного тут нет! — заявил Штеллен. — После этого ультиматума и после тех предварительных данных о Лихтенштейнской Бочке, которые выложили ученые…
Тут майор-комиссар отвлекся. Поскольку в ванную вошла Лаура, абсолютно голая, и с любопытством окинула взглядом его, торчащего тоже голым, но еще и мокрым, между ванной и сушилкой. Тактично не подавая голос, она применила язык жестов — сначала показала пальцем на смартфон, затем правой ладонью коснулась своего левого плеча. (Звонит начальник?) Тарен ответил, сделав короткое движение сжатой кистью правой руки сверху вниз. (Да) Лаура улыбнулась, тихо сползла в воду и там приняла этакую возбуждающую позу. Майор-комиссар поднял взгляд к потолку и сосредоточился на слуховом сенсоре.
— Следовательно, — продолжал излагать полковник, — Лихтенштейнская Бочка была новым видом фюзора, где база туннельного полупроводника не кремний, а кубонит.
— Извините, Вальтер, у меня плохо с химией. Еще раз: кубонит — это?..
— Я ведь уже говорил: кубонит — это кубический бор-нитрид. Он сохраняет свойства до температуры около 3000 градусов Цельсия. Его гидрированная форма дает протонно-туннельный эффект с превращением ядра бора в четыре альфа-частицы.
— С ядерной физикой у меня тоже плохо, — признался Тарен.
— Просто слушайте. При разгонном режиме этого фюзора идет вторая реакция: альфа-частицы захватываются ядрами бора, превращая его в азот с выбросом нейтрона. Это вероятная основа Австрийской Бочки. Там фюзор был окружен обедненным ураном, в котором порождались цепочки размножения нейтронов.
— Вальтер, это что, как в атомной бомбе?
— Это как в термоядерной бомбе с урановым усилителем, — поправил полковник.
В разговоре возникла пауза, которую майор-комиссар прекратил краткой идиомой:
— Nique leurs race (греб их род).
— Вы поняли, как плохи дела, — произнес Штеллен. — Идем дальше. Пока мало данных о штуках, примененных в Лионе, но если это торпеды с таким зарядом, то мы в заднице.
— Это точно, — согласился Тарен. В данный момент он краем глаза смотрел на задницу, поскольку Лаура встала в ванне спиной к нему и мыла губкой свою спину. Затем она вручила губку ему, и жестом предложила помочь ей в этом занятии.
Майору-комиссару понадобился изрядный самоконтроль, чтобы, выполняя ее просьбу, одновременно продолжать служебный диалог с полковником. Тот, между тем, сказал:
— Возможно, дела еще хуже. Поль, вы знаете субъекта по имени Хаким аль-Талаа?
— Знаю по ориентировкам. Лидер радикальных хуррамитов. Но я не занимался им.
— Вероятно, займетесь. Морлок на допросе намекнул, что аль-Талаа связан с теневым трафиком обедненного урана из Ливии в Европу. Это объясняет Австрийскую Бочку.
— Если аль-Талаа в теме, то мы еще нахлебаемся дерьма, — оценил майор-комиссар.
— Да, — сказал полковник, — и даже быстрее, чем вам кажется. Брюссельские мечтатели навалили полные штаны и собирают экстренное совещание. Мы все вызваны.
— Куда и когда?
— Брюссель, офис комитета по политической безопасности, сегодня в 18:00.
— Опять три шестерки, — отметил Тарен.
— Там не ляпните это, — строго сказал Штеллен и поинтересовался: — вы где сейчас?
— Я немного северо-западнее Лиона.
— А что там, какой-то отель?
— Нет, меня приютил добрый самаритянин.