Важен был тон произнесения слова «политика». Будто речь шла о тухлой рыбе. Опять специфика поколения Z-плюс: тривиальное следствие концепта «мир-дерьмо». Кстати, надежда на неких «чужих», возможно подаривших человечеству две новые и наиболее важные технологии (энергетическую и генетическую) слегка покачнула этот концепт. Поль Тарен (уловив эту маленькую надежду) вспомнил готичный анекдот про три возможных пути глобального кризиса — апокалиптический: наша планета погибнет; оптимистический: прилетят инопланетяне и все починят; фантастический: люди прекратят тупить и сами что-то исправят… А в общем, релаксация в особенном месте природного парка удалась. Поль и Лаура поехали дальше на север в прекрасном настроении. Теперь Лаура заняла водительское кресло, а Поль принял роль пассажира. До Брюсселя отсюда было немного больше 200 километров. Чем меньше оставалось, тем грустнее становилась Лаура. Трудно было не заметить этого, и майор-комиссар спросил:
— Что-то не так?
— Стереотип, — сказала она. — Вчера я хотела склеить одноразового мужчину, но сейчас я теряюсь от того, что скоро финиш. Ты понимаешь?
— Нет, я не понимаю. Что изменится от того, что мы приедем в Брюссель.
— Просто, Поль, там ты займешься своей спецслужбой, я займусь дегустацией местных десертов во всяких кафе, и каждый из нас начнет забывать о существовании другого.
— Лаура, это что, какой-то обет, или ритуал, или ты хочешь, чтоб так стало?
— Нет, нет и нет! — воскликнула она, — Просто я не знаю, как иначе!
— Я могу объяснить, — предложил он.
— Что ж, попробуй.
— Объясняю. В Брюсселе ты гуляешь по кафе, я служу Франции и Евросоюзу, а дальше звоню тебе и узнаю, в каком отеле ты хочешь проснуться завтра в хорошей компании.
— О, черт, Поль, я всего два дня, как в разводе. И получится, будто на второй круг.
— Ситуация понятна. Знаешь, Лаура, тут есть вариант: будем считать, что ты только что склеила меня, и мы договорились о свидании вечером.
— Психологический прием? — спросила она.
— Точно, — ответил он. Лаура подумала немного, и коротко кивнула в знак согласия.
21. Групповой портрет неадекватной европейской элиты
Утро и далее 18 мая. Бельгия. Брюссель
Офис европейского комитета по политической безопасности (ECPS) — это типичный гигантский вульгарный параллелепипед из металла, стекла и бетона. Гробница денег налогоплательщиков, как и весь правительственный офисный комплекс Евросоюза. В общем, больше нечего сказать про экстерьер этого здания. Что касается интерьера — он аналогичен типовому интерьеру современного банка. Цифровой мир уровнял все свои культовые конторы и всех своих старших служителей, сделав их стандартными вроде винтиков, отличающихся только длинами и диаметрами согласно таблице-сортаменту.
Из семи персон, расположившихся сейчас за столом в комнате совещаний, полковнику Штеллену были открыто и официально известны лишь двое: Карл Оденберг, генерал, новый шеф общеевропейской спецслужбы INTCEN, и Жозеф Эннингталл, евро-парламентарий, председатель ECPS. Остальных он тоже знал — но не в открытом официальном порядке. Штеллен был удивлен тем, что на совещание пригласили из всей опергруппы лишь его одного, хотя все трое были экстренно вызваны в брюссельский офис. Так что стажер-эксперт Жаки Рюэ и майор-комиссар Поль Тарен теряли время в рекреационном холле. Немедленно после формального обмена приветствиями и передачи председателю пакета (бумажной копии электронного отчета о ходе дознания) Штеллен отметил это:
— Прошу прощения, герр председатель но, на мой взгляд, для конструктивного обсуждения сложившейся ситуации целесообразно присутствие за столом всей опергруппы.
— Полковник, не вмешивайтесь в компетенцию комиссии, — строго сказал Эннингталл.
— Я не вмешиваюсь, герр председатель, однако в данном случае для дела важно, чтобы резоны комиссии были понятны мне.
— Штеллен, — окликнул Оденберг, — вам ведь ясно сказано: это не ваша компетенция.
— Генерал, я услышал, что мне сказано. Но я не услышал, в чем резоны комиссии, а это значит: я не имею информации, требуемой для постановки оперативных целей работы.
С языка спецслужб на человеческий, его реплика переводилась так: «Я отказываюсь работать в условиях, когда некомпетентные люди пытаются держать меня за болвана». За столом наступила тишина, затем один из членов комиссии спросил:
— Это что сейчас было, полковник?
— Я могу повторить, если вы не расслышали, — ответил Штеллен.