Вся компания пожелала бывшему мужу Лауры удачи в его новой свободной жизни, а затем, где-то около 11 вечера, все расползлись по койкам. Ведь прошлой ночью никто толком не спал. Зато — все проснулись следующим утром (19 мая) довольно рано. День обещал быть пасмурным, но теплым, со слабым северо-восточным ветром откуда-то с далекой Балтики. В общем, погода способствовала пляжному волейболу двое на двое. Травяной двор вместо пляжного песка — не помеха. Так что сразу после завтрака они занялись ненапряженным спортом. Между прочим, только теперь (в перерыве на чай) Лауре было рассказано, какие скандальные последствия повлек тот вчерашний голый волейбол трое на трое в парке южнее Реймса. Все с удовольствием поржали, и тут…
Зазвонил смартфон Вальтера Штеллена. Он взял трубку, поговорил с кем-то, очень коротко и односложно отвечая. Затем, положив трубку, сообщил:
— Верно дедушка говорил: только назови дьявола, а он тут как тут.
— Начальство? — спросила Жаки Рюэ.
— Оно самое, — полковник кивнул. — Начальство передумало вышвыривать нас.
— Я же говорил, у них кишка тонка, — напомнил Поль Тарен.
— Да. Ты был прав. Но ситуация несколько хуже, чем ты сейчас подумал.
— Гм, Вальтер, это как?
— Это так: начальство передало нас более крупному начальству. И завтра в полдень нам надлежит прибыть в Вольфергем-кастл.
— Вольфергем недалеко отсюда, — проинформировала Лаура. — Мы севернее Брюсселя, а Вольфергем северо-западнее. Доедем на юг до шоссе-9, и направо, четверть часа.
— Ты тут уже как гид, — одобрительно отозвалась Жаки.
— Да, вот такая привычка. Короче: я довезу вас. Не зря же я прикатила сюда из Лимоне африканский «Виллис». Погуляю по ландшафту, пока вы там будете торчать.
— Лаура, ты сокровище, — сказал Тарен. — Но ведь мы там можем застрять надолго.
— Пофиг, я ведь не тороплюсь, — ответила она и нежно погладила ладонью его пузо.
19. Элитное бомбоубежище — черная дыра в ноосфере
Полдень 20 мая. Бельгия. Вольфергем-кастл.
Вольфергем-кастл был довольно типичным продуктом позднего североевропейского средневековья, неоднократно перестроенным в следующие эпохи. Аляповатая махина частично из дикого камня, а частично из красного кирпича, уродски-пошлым образом декорированного искусственными панелями под дикий камень уже в XXI веке. В этой махине симпатично выглядел только прилежащий парк, хотя излишнее рвение в деле подстрижки кустов превратило эти несчастные растения во что-то, будто сошедшее с конвейера военного предприятия времен гитлеровской оккупации.
Последнюю дюжину лет или около того Вольфергем-кастл принадлежал известному и всемирно-ненавидимому элитному клубу. Названия клуба периодически менялись, но (согласно аравийской поговорке) верблюда узнают по горбу. Так что смена имен этого элитного клуба не исправляла PR: публика узнавала и продолжала ненавидеть. Это не мешало клубу играть роль негласного правительства Европы: персоны, имеющие вес в официальном правительстве, как правило, имели также и членство в клубе. Если некто приглашен в Вольфергем-кастл, то к нему есть «вопросы общеевропейского значения» (выражаясь в стиле политических телеведущих).
Быковатые молчаливые парни из вооруженной охраны в военной униформе без знаков принадлежности к какой-либо официальной армии проводили трех гостей во двор, где передали другим тоже быковатым парням в строгих цивильных костюмах. Те провели гостей через довольно мрачный зал, и оттуда на… (сюрприз!) эскалатор, как в метро.
Эскалатор ехал вниз по широкой наклонной шахте, отделанной панелями из пестрого мрамора и освещенной фонарями в стиле ампир. Жаки Рюэ прокомментировала:
— Плутократия зарылась, как при Карибском кризисе.
— За словами следите лучше, — строго сказал старшина проводников.
— А то что? — мгновенно отреагировал Штеллен.
— Мне тоже интересно, — поддержал Тарен.
— Я буду обязан доложить об этом, — очень тихо произнес старшина.
— Обязаны — докладывайте, — невозмутимо резюмировала Рюэ.