На этом первая серия их вербального общения в Вольфергем-кастл завершилась, и до нижнего холла эскалаторной шахты доехали молча. Там их встретил персонаж вроде референта и проводил в роскошно обставленную приемную, откуда в совещательное святилище вела резная дубовая дверь. В приемной официантка с внешними данными фотомодели, но одетая в викторианском стиле, предложила им напитки, они выбрали обыкновенный кофе американо… Затем еще американо… Затем оранж… Прошел час бессмысленно проведенного времени, прежде чем тот же референт поблагодарил их за терпение и проводил за дубовую дверь в овальную комнату со строгим интерьером.
Присутствовавшие субъекты были узнаваемыми: почти все из верхушки европейской пирамиды статусов. Лица, часто появляющиеся в СМИ. В общем — ожидаемо. Что же касается председателя — эту роль здесь играла худощавая пожилая дама, занимавшая в официальном Совете Европы как минимум вторую роль.
— Называйте меня просто Ханна, — произнесла она, обращаясь к трем гостям. — И прошу присаживаться. У нас будет трудный долгий разговор… Дождавшись, пока гости усядутся за огромным дубовым столом, она продолжила: — Мне хотелось бы в начале услышать ваши объяснения по поводу попавших к нам рапортов, сообщающих о невысоком уровне вашей лояльности. Вальтер, вы готовы?
— К сожалению, нет, Ханна, — ответил полковник. — По правилам военного этикета, для комментирования рапорта приглашается составитель, или же специалист, проверявший данные из рапорта. Мы трое, и в частности я, незнакомы с этими данными.
— Я поставлю вопрос иначе, — сказала она: — Могут ли присутствующие рассчитывать на лояльность с вашей стороны, Вальтер, и со стороны ваших подчиненных?
— Да, в объеме закона о государственной службе и регламента RCR, — ответил он.
— Этот ваш ответ уже политически не очень лояльный, — подал голос один из пожилых джентльменов за столом, и добавил, — особенно с учетом ваших реплик на эскалаторе.
— Уже настучали, — проворчал Тарен.
— Нам платят за работу, а не за политическую лояльность! — резко заявила Рюэ.
— Вероятно, — произнес тот же джентльмен за столом, — вы смените ваше мнение, когда лишитесь этой работы.
Реагируя на эту реплику, стажер-эксперт недобро улыбнулась (или даже оскалилась) и произнесла громко и четко.
— А вы, мсье не знаю-как-звать, может даже не успеете сменить ваше мнение о схемах оценки профессионалов, когда толпа ваших тупых лояльных лизоблюдов будет очень старательно, но бесплодно пытаться прокопать новую шахту из вашего бункера через завалы от термоядерного взрыва. А ваш сверхдорогой ИИ будет объяснять вам, почему события пошли неправильно. Сейчас вы можете полюбоваться на это в Бенгази. Ах да, самое неприятное в таком сценарии: из-за режима ЧС я не получу зарплату вовремя. А остальное, включая судьбу вашего норного убежища — это так, мелочи жизни.
— Теперь… — начал оскорбленный джентльмен, явно намереваясь произнести страшное бюрократическое проклятие вроде «вы уволены без выходного пособия», но…
Его тут же перебила председатель.
— Прошу вас, Грегори, не ввязывайтесь в пикировку с ровесницей вашей внучки. Мы в данный момент собрались для решения более важных проблем, чем этикет у молодых специалистов в полиции и спецслужбах. Вы согласны со мной?
— Ладно, Ханна, — пожилой джентльмен махнул рукой, — делайте, как считаете нужным.
— Благодарю за понимание, Грегори. А теперь, Жаки, поскольку вы упомянули Бенгази, поясните нам вкратце физическую сторону того, что там произошло.
— В Бенгази, — ответила стажер-эксперт, — взорвался аналог слойки Сахарова, но вместо бустера из плутония и основного заряда из дейтерида лития, там применен кристадин-фюзор на гидрированом бор-нитриде. Оболочка из урана — как в слойке Сахарова, без модификаций. По крайней мере, на это указывает спектр излучения.
— Благодарю за детальность, — сказала председатель, — но нам важно классифицировать примененное террористическое оружие. Это «грязная ядерная бомба», не так ли?
Жаки Рюэ отрицательно покачала головой.
— Нет. «Грязная ядерная бомба» — это отходы АЭС: радиоактивная грязь плюс обычная химическая взрывчатка, разбрасывающая грязь. А кристадин-фюзор наоборот «чистая ядерная бомба», точнее — чистый реактор, с минимумом опасных излучений и отходов, создающих опасное излучение. Но методом слойки Сахарова из него сделано грязное оружие. Применение бора в рабочем теле — кристадине — порождает поток нейтронов, и в оболочке из обедненного урана эти нейтроны порождают цепное деление ядер. Можно назвать это нейтронной бомбой нового типа.