— А мощность? — спросил кто-то из джентльменов, сидящих за столом.
— Мощность разная, — ответила Рюэ. — На Шванзее около полтонны ТЭ, в порту Лиона — несколько компактных мобильных устройств с зарядами меньше центнера. В Бенгази, вероятно, от ста до двухсот тонн.
— Компактных мобильных устройств — это каких? — поинтересовался он.
— Точно не установлено, — сказала она, — однако, вероятнее всего это были игрушечные радиоуправляемые или роботизированные субмарины вроде «Ocean Mini-Master» или «Neptune’s Tiger»: длина около метра, вес 20 килограммов. Кристадин-фюзор в Лионе применен иначе, чем на Шванзее и в Бенгази. Пока мы не определили эту схему.
Тут снова подал голос Грегори (пикировка с которым была в начале разговора).
— Вы вещали о завалах от термоядерного взрыва, а оказывается, что проблема в сотне-другой тонн в пересчете на обычную взрывчатку вроде тротила.
— Если вы так ставите вопрос, — ответила Рюэ, — то я поясню: согласно расчету, простая объемно-гексагональная сборка из тринадцати фюзоров-слоек по центнеру, будет при синхронном включении порождать взрыв порядка 100 килотонн ТЭ.
— А сколько килотонн было в Хиросиме? — спросил кто-то еще.
— В Хиросиме было 15 плюс-минус 2 килотонны, — проинформировала она.
— А тут получается 100 килотонн? — переспросил тот же персонаж.
— Таково расчетное значение, — сказала стажер-эксперт.
— Не может быть! — резко заявил Грегори, — У незначительных экстремистов просто нет финансово-производственного потенциала, чтобы построить оружие такой мощности!
Майор-комиссар Тарен мгновенно отреагировал:
— В хронике последних слов фраза «не может быть» занимает чемпионское место.
— Смотрите сами, — добавила Рюэ, и бросила на стол флэш-карту. — Тут файл, в котором инженерные расчеты и имитационная графика. Ничего чрезмерно сложного.
— Эрнст! — произнесла председатель Ханна, глядя на одного из относительно молодых джентльменов, — дайте этому материалу ход в службе внутренней безопасности.
— Без промедлений, Эрнст! — строго добавил Грегори, когда этот относительно молодой джентльмен, цапнув флэшку со стола, направился к выходу.
— Итак… — продолжила Ханна, подождав, пока дверь за Эрнстом закроется, — мы на данный момент знаем наихудший возможный сценарий развития событий. Это лишь теоретическая угроза, однако, следует принять соответствующие меры. Я полагаю, что приглашенная опергруппа сформировала свое мнение об этом. Вальтер, вам слово.
— Если интересно мое мнение, — ответил полковник Штеллен, — то в данном кризисе, по критерию вероятного минимума потерь, оптимально будет выполнить ультиматум.
— Что?! — возмутилась другая леди за столом (примерно ровесница Ханны). — Вы сейчас предлагаете нам выполнить ультиматум этого улиточного сексуального извращенца?!
— Сейчас, — ответил Штеллен, — абсолютно неважно, какие сексуальные девиации есть у ключевой публичной персоны террористов. Важно лишь, какое оружие у него есть.
— Похоже, полковник, вы просто струсили! — объявила она.
— Кларисса, сейчас неуместны подобные упреки, — попробовала Ханна урезонить свою коллегу тоже из первого эшелона Совета Европы. Но та была совершенно не склонна урезониваться и продолжила: — Из-за таких трусливых пародий на военных офицеров наше общество вынуждено признавать права всяких хиппи, вместо того чтобы посадить их в тюрьму, где простые уголовники научили бы их уважать старших по общественному положению.
Полковник Штеллен уже собирался ответить, однако майор-комиссар Тарен быстрым жестом попросил его уступить слово и, получив утвердительный кивок, произнес:
— Мадам, благодарю вас! Вы только что решили мой старый спор с преподавателем на реквалификационных курсах по психологии экстремизма. Преподаватель, знаете ли, в кулуарах заявил, что в среднем субъекты политической элиты отличаются от обычных субъектов воровских шаек лишь номинально присвоенным статусом. Я спорил с ним и утверждал, что при всем психологическом и поведенческом сходстве уличного ворья с политической элитой и при всей общности групповой этики и ценностей, все-таки для субъектов политической элиты характерен более высокий уровень интеллекта. Но, как очевидно следует из вашего монолога, мадам, я ошибался. Преподаватель был прав.
— Прекрасно, Поль! — воскликнула Жаки Рюэ и похлопала в ладоши, — Давайте трусливо вернемся на поверхность, пока они храбро сидят в противоатомном бомбоубежище!
— Стоп! — резко сказала Ханна, — Давайте все прекратим ерничать, и займемся делом!