— Каким делом? — спокойно спросил Штеллен.
— Вальтер, это должно быть очевидно вам, как офицеру по борьбе с терроризмом. Если момент неудачный, то нужны переговоры с лидером террористов — Руди Ландрадом.
— Не получится. Руди Ландрад мертв.
— Руди Ландрад мертв? — удивилась она,
— Да. Он умер вечером 12 мая, в тюрьме Штамхайм в Штутгарте, она же тюрьма RAF.
— А почему у меня другие данные?
— Ханна, это вопрос не ко мне, а к вашим системным аналитикам по ИИ.
— Вальтер, а вы уверены, что этот человек мертв?
— Да, я уверен. Детали можете спросить у Эрнста Якобса, когда он вернется, завершив инструктаж здешней службы внутренней безопасности по вашему поручению.
Ханна изумленно подняла брови.
— Откуда вы знаете Эрнста, и какое отношение он имеет к смерти Руди Ландрада?
— Просто знаю. А какое отношение — пусть он вам расскажет. Ведь он руководит тайной неофициальной полицией, которая успешно громоздит нелепость на нелепость, так что проваливает любое порученное дело. Например, допрос Руди Ландрада в тот вечер.
— Кто еще думает так? — быстро спросил Грегори, включившись в разговор.
— Вероятно, все те профи, которых это вообще интересует, — ответил Штеллен.
— Так, вернемся к актуальному, — сказала Ханна. — Кто, по-вашему, лидер террористов?
— Теперь-то ясно, кто! — вмешался колоритный джентльмен, этнический турок. — Я ведь предупреждал о хуррамитах. Тут везде прослеживается рука Хакима аль-Талаа.
— Мнение Мустафы понятно, — заключила председатель. — А ваше мнение, Вальтер?
Прежде чем ответить, Штеллен помолчал немного, подбирая слова, и произнес:
— Это прозвучит странно, однако похоже, что аль-Талаа — младший партнер в этой игре. Старший партнер, вероятно, Вилли Морлок.
— Вилли Морлок, старая гвардия RAF? — переспросил Мустафа, — но он ведь арестован словенцами и передан австрийцам ночью после теракта на Шванзее.
— Так точно, — подтвердил Штеллен. — Я общался с ним в тюрьме Синеплекс, затем его повезли в Лион, в тюрьму Интерпола. Возможно, был бы толк пообщаться еще раз.
— Морлок исчез, — коротко и сердито проинформировал Грегори.
— Почему я не удивлен? — иронично прокомментировал Поль Тарен.
— Как это случилось? — недоуменно спросила Ханна.
Грегори сосредоточенно потер щеки ладонями и проворчал:
— Темная история. Почему-то прибытие Морлока в Лион совпало с терактом, и 18 мая оказалось, что Морлок исчез. Расследование инцидента ведет коллегия Интерпола.
— Вальтер, а может быть, что Морлок заранее все продумал? — спросил Мустафа.
— Не знаю, — полковник пожал плечами, — у Морлока много трюков в запасе.
— Видите, — сказала Ханна, — у нас два адресата переговоров: аль-Талаа и Морлок, и нам следует установить контакт с ними, чтобы найти компромисс. Вальтер, вы понимаете?
— Пока нет, не понимаю. У нас есть лишь версия, которая далеко не все объясняет.
— Вальтер, сейчас детали не важны. На кого из адресатов проще выйти?
Вместо полковника тут же, не задумываясь, ответил Мустафа:
— Проще выйти на Хакима аль-Талаа, о его базах знают люди в Тобруке.
— Значит, опергруппа полетит в Тобрук, — заключила председатель.
— Смысл? — спросил Штеллен. — Сейчас 15:30. До истечения срока ультиматума восемь с половиной часов. Даже если мы побежим на аэродром, откуда авиа-такси за пять часов доставит нас в Тобрук, никакого толку от этого не будет. Хаким аль-Талаа не придет на аэродром встречать нас и предлагать компромиссы. Даже если Мустафа прав, и все эти теракты действительно инициировал аль-Талаа, то ему нет резона искать компромисс.
— Почему ему нет резона? — спросила Ханна.
— Просто: ему выгоднее, чтобы вы отвергли ультиматум. Он совершит новый теракт, в котором, по мнению простых европейцев, снова окажетесь виноваты вы. Ведь это вы, вопреки здравому смыслу, ради своих амбиций, сажаете аргонавтов в тюрьмы. Таким образом, аль-Талаа лишает вас силы и маневра. Чтобы затем извлечь из этого выгоду.
Грегори хлопнул ладонью по столу.
— Хватит умничать, полковник. Террористы заявили ультиматум, и можно торговаться. Сегодня по медиа-каналам будет объявлено о начале переговоров с террористами. Это предотвратит волну паники среди граждан. Также будет объявлено, что отныне нашим ответом на теракты станут репрессии против аргонавтов. Судя по всем ультиматумам, аргонавты чем-то ценны для террористов. Так что это тоже предмет торга.
— Очередной вывод сверхдорогого ИИ? — с чуть заметной иронией спросил Штеллен.
— Хватит ерничать! — снова сказала Ханна. — Решение принято, и сегодня вечером будет оформлен официальный приказ и выделен служебный самолет на базе RCR/INTCEN в Карлсруэ. Ранним утром ваша опергруппа полетит в Тобрук.