Оказалось, всё предельно просто.
Ромка откуда-то всё знал, только забыл.
Юноша направил вздувшееся животное в нетерпеливо ожидающую сюрприз бездну.
Вожделённая, зовущая влажная глубина оказалась неприступно плотной. Он уткнулся в упругую преграду, слегка помог пальцем, продвинулся ещё чуточку.
Напряжение внизу живота росло, разрывало тело на части. Ещё немного и внутри что-то лопнет.
Рычаг сопротивлялся, не желая открывать дверь в непонятное.
Юноша надавил всем телом и разом провалился до самого основания.
Аська охнула, конвульсивно дёрнулась, но смолчала, хотя по лицу было видно, что ей очень больно.
Непреодолимо захотелось двигаться.
Ромка уже не мог сопротивляться желанию проникнуть внутрь девичьей тайны целиком, заработал тазом, вгоняя поршень быстрее, глубже.
Сделать он успел не более пяти движений. Девушка охнула, выгнулась дугой, поджала под себя ноги, легко переместив ступни на Ромкину грудь, и с усилием толкнула его.
Ромка моментально оказался на полу, грохнулся головой о край журнального стола, очень больно.
Женилка тем временем продолжала по инерции поступательное движение, исторгая из чрева липкое содержимое энергичными толчками.
Семя под внутренним давлением ринулось прочь, вызвав конвульсии и невыносимо приятные ощущения.
Ромка застонал, одновременно от боли и сладострастия.
Аська закричала, вскочила с постели, моментально включила свет.
Бёдра блестели потёками алой крови.
Ромке подруга казалась прелестной феей, но злой как фурия.
Первое, что девушка сделала – засветила Ромке пятернёй наотмашь по физиономии, так, что у него загудело в голове.
– Идиот, мне же было больно, – кричала она, внимательно разглядывая мокрую серединку, силясь понять, что натворил это недотёпа.
Ромка, глядя на рваную рану между ног подруги вспомнил про букет эмоций, о котором Аська мечтала, за который, похоже, только что он получил по мордасам.
Взгляд девушки упал на белый персидский ковёр, привезённый родителями из-за границы. На нём блестели густые струи мужского секрета.
Ася застонала, сжала кулачки и зло посмотрела на обидчика.
До прихода родителей осталось меньше часа.
Малюсенькая, в несколько капелек лужица крови на простыне и родительском покрывале ввергли её в шок, заставили не на шутку разреветься.
Это была катастрофа.
– Настоящий восторг и парение обеспечены, – злорадно подумала она, принявшись за безуспешную попытку ликвидировать "следы преступления".
Не тут-то было.
С простынёй оказалось просто. Застирали, высушили утюгом и всё.
Покрывало замыли порошком и тоже погладили. Почти нормально, если не приглядываться.
Ковёр не поддавался реанимации.
Аська голышом стояла на коленях и оттирала с остервенением то, чего там быть не должно.
Острые грудки потешно, весьма эротично болтались из стороны в сторону.
Ромке ужасно хотелось их потрогать при свете, чтобы кое-чего понять.
Ещё бы, эти холмики не просто божественны, они настоящее произведение искусства.
Набухшие губки между ног манили теперь Ромку с неодолимо мощным желанием, которое вдруг проснулась.
Вновь заработавший интимный компас настойчиво заявил о себе, не желая признавать аргументов против повторения процедуры.
Устоять против властного веления природы было невозможно.
Ромка подполз к Аське сзади, прижался к выпуклой, такой родной теперь попке и с силой вогнал инструмент в самую сердцевину, не помогая на этот раз руками. Да так ловко, словно тренировался не один месяц.
Аська прогнулась, ойкнула, застыла на мгновение, но немедленно выскочила из-под него и принялась хлестать по лицу мокрой тряпкой.
Била и ревела, ревела и била.
Наконец, им удалось успокоиться, одеться, и закончить с уборкой.
Если не вглядываться специально, почти всё в порядке, как было.
Асина истерика немного улеглась. Она стала почти прежней. А время-то ещё есть. Мало, но есть.
– Давай повторим, – прошептала она вдруг, и улеглась, на этот раз на свою кровать.
– Наверно я сама чего-то неправильно сделала. Нужно попробовать исправить. Не было букета, понимаешь… не было! Девочки говорили – должен быть.
Ромка запрыгнул на подружку, сгорая от желания, но с ужасом понял, что ничего, совсем ничего не получится, потому, что его герой трусливо спрятался, и ни в какую не желает вылезать из укромного убежища.
Наверно обиделся на недавние грубые действия подруги.
Как ни старалась девушка исправить положение, продолжения не последовало.
Ася опять разревелась, потом заорала как ненормальная, что он насильник, импотент и вообще придурок. В одном лице.