В ту пору Соня совершенно покорила Серену не только потому, что наряд, который она привезла для девочки, был очаровательным, но и потому, что королева постоянно настаивала на присутствии маленькой принцессы за чаем в гостиной и на своих прогулках с Райфом по парку.
Мелори же сознательно отошла на второй план. Как и в период возрождения к жизни бального зала после долгого забвения, она самоотверженно помогала миссис Карпентер. Девушка решила, что сейчас ей лучше держаться в стороне, и, как ни упрашивала ее Серена присоединиться к гостям, всякий раз находила предлог, чтобы остаться в своей комнате. А поскольку эти отговорки ни разу не подверглись сомнению, Мелори пришла к выводу, что ее отсутствие, по мнению хозяина дома, более предпочтительно, чем ее общество.
Кроме нее, лишь Адриан не принимал участия в веселье, и по ночам, лежа в постели, Мелори часто слышала, как он неутомимо играет на своем любимом пианино. Зачастую от его музыки у девушки щемило сердце. Ей казалось, что Адриан, как и она сама, чувствует себя лишним в «Морвене», в шумной толпе гостей, а может, и в целом мире.
Однажды вечером, когда все ужинали и из столовой доносились оживленные голоса, смех и звон бокалов, Мелори застала Адриана в розарии. Он неспешно прогуливался по цветущему саду в сгущающихся сумерках и, поймав удивленный взгляд девушки, объяснил, что не особенно любит большие компании и что Райф понимает его желание побыть в одиночестве и не докучает ему приглашениями.
— Но вы… — продолжил Адриан, разглядывая Мелори, одетую в простенькое хлопковое платье с белым поясом, и вдруг замолчал. Лицо девушки показалось ему печальным, он озабоченно нахмурился. — Вы не такая, как я. Вы юная и привлекательная, вы должны наслаждаться обществом других людей. Это как-то неправильно — быть совсем одной, когда все собрались в гостиной. Не могу понять, как вы умудрились остаться в стороне от всеобщего веселья? Разве Серена не требует вашего присутствия за столом? Или она уже в постели?
— Нет, она сегодня ужинает в столовой. Это доставляет ей особое удовольствие. Но как только подадут кофе, она поднимется наверх, и я уложу ее спать.
— А вы? — спросил Адриан. — Разве вас не приглашали?
— Ну, если честно, приглашали, — призналась Мелори. — Но… — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Я такая же, как вы, мистер Бенедикт, — предпочитаю побыть в одиночестве.
Она могла бы еще добавить, что у нее всего одно вечернее платье, в котором не стыдно появиться среди щеголеватых гостей, чья одежда, вероятно, куплена в Париже, поэтому и приходится сидеть в своей комнате. Тем более, что Соня Мартингейл уже несколько раз видела ее в этом наряде…
— Ну, в таком случае, — поспешно произнес Адриан Бенедикт, — коль скоро мы с вами настолько одинаковые, нам стоит больше времени проводить вместе, и я приглашаю вас почаще заглядывать ко мне в гости. Как насчет сегодняшнего вечера, после того как вы уложите Серену спать? Мы оба любим музыку, а музыка помогает отрешиться от всего вокруг! Это так замечательно!
Мелори, вспомнив просьбу хозяина «Морвена» не пренебрегать обществом его брата и заглянув в умоляющие глаза Адриана, кивнула и улыбнулась ему:
— Спасибо за приглашение. Я приду.
Адриан просиял:
— Значит, договорились! У нас будет вечер Шопена и, возможно, немного Брамса! Только скажите мне, что бы вы желали послушать, и я с удовольствием сыграю это для вас! — Он повернулся и побрел в сторону дома, а Мелори стояла и долго смотрела ему вслед, и у нее от жалости щемило сердце.
Она оставалась в розовом саду до тех пор, пока в столовой не погас свет, затем поспешила в детское крыло, чтобы уложить Серену в постель.
Девочка уже ждала ее, немного расстроенная и скучающая, потому что взрослые за ужином разговаривали о каких-то непонятных вещах поверх ее головы и она не была центром всеобщего внимания. Но, оказавшись в кроватке, Серена тут же сладко уснула, и Мелори направилась к себе. Она достала из гардероба любимое лавандовое платье, надела жемчужное ожерелье матери, освежила макияж и, взглянув на себя в зеркало, убедилась, что дурнушкой ее назвать никак нельзя, напротив — некоторые могли бы найти ее даже необычайно привлекательной.
Тусклый свет в коридоре заставлял ее светлые волосы таинственно мерцать, кожа казалась нежной, как лепестки розы. Проходя мимо верхней площадки парадной лестницы, Мелори бросила взгляд вниз, в колодец холла, и мысль о том, что единственный человек, с которым она была бы счастлива провести вечер, находится там, в гостиной, предупредительный и внимательный к успешной балерине, в очередной раз причинила ей боль. И тогда она решительно расправила плечи и зашагала к комнате Адриана. Другая мысль придала ей немного уверенности и утешения — мысль о том, что, играя перед младшим Бенедиктом роль благодарной слушательницы, она, по крайней мере, даст ему хоть немного счастья.