Я спокойно встала и пошла в кабинет Олега Александровича. Меня часто вызывали, чтобы похвалить, поэтому я шла без нервов, широко улыбаясь. Мне навстречу попались несколько водителей. Странно. Обычно они толпами не ходят. Да еще и по офисному зданию.
- Можно, Олег Александрович?
- Заходи, Надюша.
Голос директора мне показался растерянным и каким-то прозрачным. Я присела у стола, вопрошающе глядя на руководителя.
- Тут такое дело, Надежда… Жалоба на тебя поступила. Коллективная.
- Интересно. На что жалуются?
Мне было непривычно в этой роли. Меня вызывали, чтобы похвалить, вручить конверт с премией. А тут – жалоба.
Олег Александрович - не молодой, лысоватый, пузатый дядька. Сам из бывших водителей. В советское время работал завгаром. Быстро сориентировался во времена перестройки и организовал компанию по междугородним перевозкам. Я пришла к нему совсем девчонкой. Это он научил меня тонкостям работы. Сколько слез я пролила по началу! Ошибалась. Он мне все прощал. Жалел меня. А когда я освоилась, всем ставил меня в пример. На работе никто, кроме Светки, не знал, что я развелась с Курочкиным. Маврин тщательно скрывал наши отношения. На стоянке его уважали. Маврин – эталон нравственности и стабильности. Водители обращались к нему по любому вопросу. Петр знал где достать запчасти, где самые лучшие автосервисы, заправки, как лучше проехать, как уложить груз. Петр знал и мог все!
- Шофера жалуются, что ты, Наденька, работаешь только с Мавриным. Ему отдаешь лучшие рейсы. У него самый большой заработок. А некоторые из наших водителей простаивают. Остаются без зарплаты.
- Это не совсем так, Олег Александрович. Маврин не может один работать. Однако, я действительно доверяю этому водителю. Он меня не подвел еще ни разу. Всегда выходит в рейс. График не нарушает. Поэтому самые сложные, а соответственно и высокооплачиваемые рейсы я отдаю ему.
- Так не пойдет. Ты знаешь, что к своему бизнесу я отношусь, как к ребенку. Это- мое детище. Тебя я тоже люблю. Сколько я с тобой няньчился?! На одном шофере не может держаться вся работа. Завтра твой Маврин уйдет в другую фирму, а мы останемся без водителей. Может у вас роман?
- Что Вы, Олег Александрович?!!! Нет. Просто, я ему доверяю.
- Тогда вернись в прежнее русло. Я тебя не узнаю в последнее время. Рассеянная какая-то. Может тебе отдохнуть пару недель?
- Я Вас услышала. Постараюсь. Но все же Маврин…
- Уволю и тебя и Маврина! Не испытывай судьбу! Ты знаешь, как я к тебе отношусь, но всему есть предел!
Такого поворота я не ожидала. Я была заинтересована, чтобы Петр хорошо зарабатывал. Ведь, я надеялась, что он купит мне квартиру. В моих мечтах рисовалась трешка в новостройке на набережной, в престижном районе. Я любила прогуливаться в этом месте. Представлять, что живу здесь. Изучала все заведения по близости – ночной клуб, кофейня, бьюти – салоны, автостоянки, фитнес-клубы. Отказаться от мечты?
Эта мечта так плотно сидела во мне, с самого детства. Собственная шикарная квартира в престижном районе просто вросла в мое ДНК. Еще с тех времен, когда мы с мамой скитались по городу в поисках крыши над головой. Мой родной отец выгнал нас из дома. Идти нам было некуда. Бабушка с дедом не приняли. Точнее, дед не принял. Он жестко отрезал – вышла замуж, иди к мужу. Мне было всего шесть лет. Я помню, как мы с мамой сидели на скамейке в парке. Прибежала бабушка и сунула маме в руку немного денег со словами: «Прости, дочка. Это все, что я могу сейчас сделать для вас. Сама всю жизнь этого Ирода терплю»
Мама купила газету и стала искать для нас комнату. Она часто вытирала худенькими ладошками слезы, бегущие по ее лицу без остановки. Всхлипывала и целовала меня в макушку – «Ничего дочка» -шептала она.
А потом мама устроилась на завод. Там она и встретила дядю Сережу. Мы переехали жить к нему. Дядя Сережа много пил и поднимал на мать руку. Но у него была двухкомнатная квартира. Вонючая, прокуренная квартира. И мама терпела. Потому, что мне удобно было ходить в школу. И нам было где жить. Я помню, как мама приходила с работы и по - тихонечку, как мышка, кралась мимо спящего от очередной порции алкоголя сожителя в мою комнату. Мама приносила мне колбасу и заварные пирожные, иногда фрукты и печенье. Прятала в шкаф с одеждой и велела мне есть так, чтобы он не видел.
Я слышала, как по ночам мама плакала. Но я боялась выходить из комнаты. Когда мне исполнилось пятнадцать, выходить из комнаты я стала бояться еще больше. Дядя Сережа проявлял ко мне нездоровый интерес. Он странно смотрел на меня по утрам, когда я собиралась в школу. Я старалась не возвращаться домой без мамы. Но однажды, мама вернулась раньше времени и застала дядю Сережу в моей комнате. Он держал мое фото одной рукой, а другой удовлетворял себя.