— Завершение книги — момент особенный. Пожалуй, стоит это отпраздновать.
Он забрал папку с собой в гостиную. Лиз молча отправилась за ним. Роман водрузили на журнальный столик дивана, и Артур принес из кухни пластиковое ведерко со льдом, в котором торчала бутылка шампанского «Дом Периньон». Водрузив ее на стол и доставая бокалы, он сказал:
— Я специально подготовился к сегодняшнему дню, видишь? Это для тебя, Лиз.
— Шампанское в мою честь? — рассмеялась она. — Не знаю, чем уж я заслужила!
На самом деле ей ужасно хотелось заплакать, но она всеми силами старалась не подать виду, что расстроена. Артур старается отблагодарить ее — значит, он прощается с ней…
Бутылку он открыл мастерски — тихо и без фонтана пены, наполнил бокалы и протянул один Лиз.
— Давай выпьем за будущий успех этой книги, — предложил Артур.
Лиз села на диван, положила одну руку на книгу и повторила тост Артура как торжественную клятву. Он сел рядом с ней и накрыл ее руку ладонью. Лиз опять словно током ударило от этого прикосновения, она даже вздрогнула. Они чокнулись, раздался звон бокалов.
— Прежде чем выпить, добавлю еще один тост, — сказал Артур. — За тебя, Лиззи! — И осушил бокал.
Этого Лиз не ожидала и не знала, как реагировать. Ей стоило больших усилий остаться невозмутимой. В конце концов, ничего особенного! Так любой начальник поблагодарил бы свою секретаршу, которая помогла ему в трудной работе, решила она.
— Я думал, что мы закончим гораздо раньше и пойдем отметить это куда-нибудь в ресторан, — сообщил вдруг Артур и взглянул на часы. — Боюсь, уже поздно — ночью здесь все закрыто, это не Лондон. Но мы можем глянуть, что там есть в холодильнике, и соорудить ужин. Идет?
Лиз кивнула, она-то готова была хоть заново перепечатать рукопись, лишь бы еще побыть рядом с ним.
— Давай-ка устроим маленький праздник. — Артур стал рыться в ящиках буфета. — Где-то здесь была скатерть. Знаешь, ты иди на кухню и приготовь еду, а я тут все накрою.
Лиз обнаружила в холодильнике копченую семгу, нарезала и положила на тарелку, украсив зелеными листьями салата и ломтиками лимона. Прихватила хлеб, масло, сыр и бисквиты и отнесла все это на подносе в гостиную, где Артур уже накрыл небольшой овальный стол у окна. Он положил на него скатерть в белую и красную клетку, поставил тарелочки и бокалы. В углу у стола зажег уютный торшер. Окно было открыто, и на свет в комнату слетелись мотыльки, они кружили под лампой. Свежий ветерок доносил из сада аромат ночных цветов.
Лиз расставила угощение, Артур переставил сюда шампанское в ведерке. Они уселись за стол, и Лиз оценила с улыбкой:
— Да, выглядит весьма празднично! — На самом деле ей хотелось сказать «интимно», но она не осмелилась. — Можно подумать, что мы находимся где-нибудь в Париже, в одном из кафе на Елисейских полях.
— Да, это было бы неплохо, — сказал Артур. — Может, махнем туда завтра, раз работа над книгой закончена?
Лиз широко раскрыла глаза.
— Мне нечего надеть, — ответила она.
— И не надо ничего, — усмехнулся Артур.
Она слегка покраснела, погрозила ему пальцем:
— Мистер Крейг, я не понимаю, к чему это вы клоните! — и рассмеялась.
Шутки шутками, но от одной мысли, что она может оказаться в Париже вместе с Артуром, у нее закружилась голова. Или это шампанское так подействовало?
Разговор шел как-то скованно, давала себя знать скопившаяся за день усталость. Лиз показалось, что они все съели слишком быстро, и повисла томительная пауза. Она поднялась из-за стола.
— Мне очень понравился наш импровизированный ужин, — сказала она, стараясь унять дрожь в голосе. — Ну вот, думаю, наше сотрудничество благополучно завершилось. Для меня все это было ново и интересно. Теперь буду искать твою книгу на прилавках. Когда она выйдет?
— К концу года, пожалуй, — ответил Артур, тоже вставая. — Предыдущая только поступила в продажу. У меня есть несколько экземпляров. Хочешь, подарю?
— О, конечно! И, пожалуйста, с автографом автора.
Артур принес из кабинета книгу в красивой суперобложке. Достал ручку и написал на титульном листе: «Моему другу Лиззи. С любовью, Уильям Сэйлор».
Их прощание вдруг стало ужасно официальным. В горле стоял ком, ей очень не хотелось выдать свое горе, но и держать себя в руках было неимоверно трудно.
— Я, пожалуй, пойду, — сказала она очень тихим голосом. — Мне еще паковаться и все такое.
Артур молчал. Стоял и смотрел на нее. Потом проговорил:
— Мне не хочется отпускать тебя.
Она удивленно взглянула на него и быстро отвела взгляд, боясь поверить. Нельзя придавать этому значения, мелькнула прежняя горькая мысль.