— Это все из-за Джона. Я могу потерять его.
Лиз вскрикнула и прижала ладони к щекам.
— Боже мой! Что с ним, он болен?
— Нет, слава богу, нет. Совсем другое. Лиз, ты должна знать, в чем дело. История долгая, и не из веселых.
И Артур наконец рассказал, что Джон находится под его опекой, так как бывшая жена оставила их пять лет назад, когда мальчику было всего три года. Лорне, женщине избалованной и ветреной, неудавшейся актрисе с амбициями шикарной красотки, надоело быть женой начинающего писателя, который тогда еще только пытался пробиться в издательства. Родился ребенок, и Лорне стало совсем невмоготу. В скандалах и ссорах они протянули еще пару лет, а потом случилось неизбежное. Лорна встретила другого… Правда, Артур подозревал, что «другие» бывали у нее часто. Но на этот раз она подцепила миллионера, и мечта ее сбылась: вскоре тот женился на ней.
Артур говорил о бывшей жене спокойно, даже снисходительно, но Лиз сердцем чувствовала, что пережито много боли, задеты самые сокровенные струны души, и вся история отразилась на характере Артура и его отношении к жизни.
— Он вдвое старше Лорны, — продолжал Артур, — детей у них быть не может. Вот он и решил усыновить ребенка. Ну а кто же лучше подходит? Ребенок Лорны, конечно! — Вся горечь Артура выплеснулась в этой фразе.
Итак, Лорна, забывшая и думать о сыне, теперь рассчитывала с помощью Джона заставить своего богатого муженька переписать завещание, лишив львиной доли наследства его детей от первого брака в пользу Лорны и Джона. А за всеми проделками хитроумной дамы по поручению Артура внимательно следил его друг, адвокат.
— И теперь он считает, что они могут оспорить мое опекунство. Они — семейная пара, а я не женат. Мне будет трудно противостоять им. В большинстве случаев дело решается в пользу матери ребенка.
Артур в отчаянии обхватил голову руками.
— Боже мой! Да какая же Лорна мать?! — простонал он.
Лиз решилась наконец заговорить.
— Но, Артур, я не понимаю… Разве ты не собираешься жениться в скором времени? Леди Уинслоу говорила мне…
— Она не в курсе, — отрезал он. — Никто ничего не знает. Я разорвал помолвку за день до свадьбы Макса и Маргарет. Очень вовремя, да? — Он нервно рассмеялся. — Видишь, теперь у меня нет ничего в противовес Лорне и ее мужу.
Что почувствовала Лиз, услышав это, невозможно описать. Как бы она ни сопереживала Артуру, душа ее возликовала — он свободен!
— Знаешь, о чем письмо? Слушание дела об опеке начинают в первых числах августа, то есть через две недели.
— Может быть, желание Джона сыграет роль? — с надеждой спросила Лиз. — Ведь ты обеспечил ему вполне достойную жизнь…
— Возможно. Не знаю. Я ни в чем не могу быть уверен. Все это так отвратительно, так запутано!
Глаза Лиз наполнились слезами.
— О Артур, как мне жаль! — проговорила она.
Конечно, для него проигранное дело обернется настоящей трагедией, и эта мука уже сейчас одолевает его душу.
— Ты очень добра ко мне, Лиз, — сказал он тихо, налил себе еще виски и снова выпил залпом. — Но боюсь, что ты со своим добрым сердцем на этот раз не можешь помочь мне.
Он встал и отошел к окну. Там, в парке, на фоне усыпанного звездами неба застыли почти черные силуэты деревьев. Артур нервно пригладил волосы знакомым жестом.
— Если только… — хрипло бросил он, не оборачиваясь. — Разве что ты согласишься выйти за меня замуж.
9
— Выйти за тебя замуж? Да ты шутишь! — с болью в голосе воскликнула Лиз.
Зачем же так смеяться над ее мечтой, над ее любовью?!
Артур налил два стакана бренди, один из которых вручил ей. В его лице не было ни тени насмешки, наоборот, он выглядел серьезным и, пожалуй, взволнованным.
— Шучу? — переспросил он. — Нет, Лиз, мне не до шуток. Если хочешь, тут моя жизнь поставлена на карту. Как еще я могу оставить при себе сына? Нам с тобой хорошо вместе, Джон тебя обожает. Разве ты не понимаешь? Это же лучшее решение!
Лиз отпила большой глоток бренди. Постепенно до нее дошел истинный смысл сказанного, и ей захотелось заплакать — так уязвлена была ее гордость! Вот кто она для него — лучшее решение его проблемы! Ни слова о любви, даже привязанности. Просто она прекрасно соответствует ситуации. Ей вспомнились слова Генри: «Ты слишком мягкосердечная… Люди так и норовят использовать тебя!..»
Артур, кажется, не сомневался, что она согласится. Разумеется, он давно уже понял, что ради него она готова на все, готова растоптать свою гордость и чувство собственного достоинства. Лиз собралась с духом и сказала: