— На твоего сына серьезная жалоба. Мальчишка участвовал в избиении аги Мусы и его сына. И еще он постоянно загоняет козленка во двор Мусы.
— Уважаемый староста, Джаби не виноват, — возразил Багир. — Он же не мог подучить козленка. Козленок раньше принадлежал Мусе, вот иногда и забегает туда. А игра в снежки…
— Нечего оправдываться, — перебил его Муса, — лучше смотри за сыном.
— Погодите, ага Муса, — спокойно вмешался староста и, вновь уставившись на Багира, медленно сказал: — За нарушение законов ты, Багир, будешь оштрафован на… — Он сделал паузу и внушительно объявил: — На сто рублей. Погоди, погоди! Да, на сто рублей, и благодари аллаха, что дело это не передано приставу.
Багира как громом поразило: сто рублей!
— Откуда ж я возьму столько денег? — замахал он руками. Пиджак его натянулся, пуговицы оторвались, и затрещали швы.
Пристав, молчаливо присутствовавший при этой сцене, громко расхохотался. Усмехнулся и староста. Багир окончательно растерялся, гнев его прошел.
— Я вот что хочу предложить, — заговорил староста. — Принимая во внимание примерное поведение Багира и его бедность, разрешим в стоимость штрафа засчитать козленка, а остальные деньги Муса удержит из получки в течение пяти месяцев. Багир все равно эти деньги не может внести сразу, — вопросительно обвел глазами он Мусу и пристава.
— Пожалуй, ты прав. Козленка давно следует вернуть в дом хозяина, — проговорил пристав.
От волнения Багир с трудом заговорил:
— Козленка Джаби получил за работу.
— Вот ты его и проучишь. Решение окончательное. — Староста прошелся по комнате. — Если будешь много говорить, то себе же и навредишь. Мы поступаем по совести.
Багир вышел на улицу. Падал снег. Перебрехивались собаки. Кое-где уже мерцали огни. Пахло дымом. Все оставалось по-прежнему в поселке. Но Багиру показалось, что все вокруг него изменилось. «Что делать? Куда идти? Нужно пожаловаться градоначальнику», — растерянно думал Багир. И вдруг он вспомнил про муллу, уж кто-кто, а мулла не даст в обиду. Багир даже устыдился, что он сразу не подумал про муллу.
Хитрый мулла выслушал Багира внимательно, подумал, пожевал губами:
— Слушай, Багир, ты хороший мусульманин. Согласись с тем, что они говорят.
— Разве можно такое терпеть? — ответил Багир.
Мулла погладил бороду и вкрадчиво продолжал:
— Они богаты, Багир, с ними всюду считаются. Если напишешь жалобу, сделаешь только хуже. Ступай и выбрось из головы свои мысли.
Широко открытыми глазами глядел на муллу Багир.
— Где же правда, о которой ты говорил в мечети? — и, круто повернувшись, ушел.
Когда он рассказал Асмар, в чем дело, та расплакалась, прижалась к нему и вдруг поцеловала его с непривычной нежностью.
— Не нужно писать никаких жалоб, — сказала она сквозь слезы. — Разве ты не знаешь: собака собаке на лапу не наступит.
12
Коротка зима в Азербайджане. Давно ли ребята играли в снежки, но вот уже пригрело солнышко — и конец недолгой, недружной зиме. Началась весна, бурная и стремительная, как горные потоки. Растаял снег, порыжела земля, а там, глядь, зелень пробилась. Вода с шумом неслась по желобкам, проложенным вдоль дороги. Вздувшаяся и мутная, вся в пене, устремилась к озеру река. Хороши эти первые весенние дни. Сколько в них света, радости, ликования! И гомон птиц, и потрескивание почек, и этот изумруд первых листочков…
А в доме Кули нет света, нет радости. Работы никакой не предвиделось, семья голодала.
Кули часто пропадал из дому. Несколько раз, несмотря на возражения Фатьмы, посылал в город Ибиша с поручениями. С Ибишем ходил в город и Джаби, которому Кули доверял теперь, как родному сыну. Однажды Кули, пряча прокламации, которые принесли ребята из города, сказал серьезно:
— Вот видите, как все выходит. Прежде не хотел посвящать вас в дела. Маловаты, конечно, еще, но вижу — молодцы! Ей-ей, молодцы!
Ибиш гордился доверием отца, и ему очень хотелось хоть как-нибудь помочь семье в эти трудные, голодные времена. Чуть ли не каждый день направлялся он с верным Джаби на озеро ловить куликов. Асмар, мать Джаби, даже песенку сложила про Ибиша, настоящего озерного кулика: