Она много думала о Мустафе и часто говорила себе: «Какая я счастливая, что встретила этого замечательного человека!» В ее глазах Мустафа был необыкновенным героем. Ведь он участвовал в Ленских событиях! Он был на том кровавом снегу, о котором так много писали в газетах!
А Мустафа думал о ней. Теперь он уже не чувствовал себя одиноким, даже когда был один в своей жалкой каморке. Скоро, скоро тут появится Нина, и они навсегда будут вместе…
Погруженный в приятные думы, он не сразу услышал стук в дверь. Встал, зажег коптилку. Должно быть, уже очень поздно. Друг или враг стучит? Взявшись за дверной крючок, тихонько спросил:
— Кто там?
— Я… Быглы-ага. — Голос хриплый, прерывистый.
Мустафа не узнал его и спросил пароль. Тот ответил и, перешагнув порог, в изнеможении опустился на табуретку.
— Что случилось? — с беспокойством спросил Мустафа. — Ты так запыхался, как будто за тобой гнались. Полиция?
— Да…
— Где?
— Там, — Усатый ага неопределенно махнул рукой. — Касум тебя выследил. Выдал твои бумаги…
Мустафа мгновенно все понял.
— Унесли? — спросил он.
— Не сумели. Я отнял. — Усатый ага вытащил из-за пазухи толстый пакет и протянул Мустафе. — Вот.
— Молодец! — радостно воскликнул Мустафа. — Как же ты? Как удалось?
Переводя дух, Усатый ага уже с улыбкой стал рассказывать о происшествии.
— Хотел было убить его, а потом этот мешок подвернулся… Хорошо, что без убийства, а то было бы нам хлопот…
— Молодец, — повторил Мустафа. — А ты уверен, что за тобой никто не гнался? Полицейский через минуту-другую мог очухаться и выследить тебя.
— Нет, — уверенно сказал Усатый ага. — Я то и дело оглядывался. Он бревном лежал на дороге. Хоть и темно, а все-таки я различал… Нет, нет, — уверил он, — за мной никто не гнался. Но пакет все же спрячь.
С предосторожностью Мустафа вышел и вскоре вернулся. Накинув на дверь крючок и потушив коптилку, сказал:
— Теперь не найдут. Но скажи, как это Касуму удалось узнать о нашем тайнике? Ловкий, подлец! Он еще много вреда может нам причинить. Придется им заняться всерьез.
Мустафа снял со стены тулуп и бросил на пол.
— Ложись, друг, отдохни. Домой идти не советую.
Усатый ага не стал возражать, лег, не раздеваясь.
Долго лежали молча, но не спали. Тревожные думы терзали обоих. В полиции теперь переполох. Шутка ли — нападение на полицейского! Пожалуй, завтра задержат кое-кого. Подозрение, конечно, будет на Мустафу — ведь его бумаги отняты у полицейского! А послезавтра забастовка… Очень было бы некстати попасть в такое время в кутузку: ведь Мустафа знал, что на нем лежит большая ответственность. Подпольный Бакинский революционный комитет надеется на него как на верного своего бойца в Раманах. Игра в «ханы» была устроена комитетом и дала блестящие результаты. В праздничной толпе состоялось несколько важных встреч, собрана значительная сумма денег в фонд забастовочного комитета. А вот дружно ли начнется послезавтра забастовка?
Эта мысль не давала Мустафе покоя. Он по опыту знал, как много зависит успех от начала.
В руководстве забастовкой должен был принять участие один из руководителей Бакинского комитета большевиков — Гамид Султанов. Завтра утром с ним нужно обязательно встретиться. Гамид пользовался уважением среди старых рабочих. Успел ли он поговорить со всеми? В Раманах Гамид работает не очень давно — сначала телефонистом, потом тартальщиком, но уже завоевал авторитет. Таков уж его характер — общительный, приветливый, упорный. Да и как человек обаятельный. Высокий, сильный, с красивым лицом, Гамид притягивал к себе людей, как магнит железо. Все знали, что ради товарищей он готов пожертвовать жизнью.
Старик Павел рассказывал рабочим о таком случае. Однажды на работе подошел к нему Шапоринский и приказал перенести мотор с одного места на другое. Павел попробовал поднять мотор и не смог. «Э, да ты совсем хилый! — сказал Шапоринский. — Придется тебя уволить».
И тут, откуда ни возьмись, — Гамид. «Вы, — говорит он хозяину, — не имеете права заставлять Павла таскать тяжести. Для этого есть молодые и сильные». Шапоринский косо поглядел на Гамида и сказал с усмешкой: «Если так, то придется тебе перенести мотор. Ты как раз молодой и сильный».
Гамид ничего не сказал. Поднял мотор и отнес куда надо. Тогда Шапоринский совсем рассердился. «А я, — говорит, — и не знал, что ты такой богатырь! Придется перевести тебя с должности телефониста в тартальщики. Там твоя сила больше пригодится. С завтрашнего дня приходи на промысел…»