— Эльдару спасибо. Он хорошо сделал. Это благородное дело. Все рабочие довольны.
При выходе из котельной Усатый ага неожиданно столкнулся с Шапоринским. «Вот некстати! — с досадой подумал он. — Как бы не заподозрил неладное». Но Шапоринский с радостью протянул руку и заговорил участливо:
— Как твое здоровье, дорогой? Я очень беспокоюсь после того случая.
— Спасибо, мне лучше.
— Ну, я рад, рад. — Шапоринский и в самом деле был рад этой встрече. После убийства Касума ему срочно был нужен новый агент. — Работаешь?
— Работаю. — Усатый ага уже решил, что опасность миновала, и хотел уйти.
Но Шапоринский вдруг спохватился:
— А почему здесь расхаживаешь. Почему не на своем рабочем месте?
— Ходил за масленкой, да потерял здесь винтик…
— Винтик? — Капиталист рассердился. — Разве можно из-за какого-то винтика тратить попусту время!
— А как же? Иной раз из-за отсутствия маленького винтика останавливается большая машина.
— Гм… — Шапоринский потер подбородок. — Это верно. Похоже, ты человек умный. Маленький винтик, большая машина… Да. Скоро я назначу тебя приказчиком… Почему ты молчишь? Большая машина требует умных людей. Помоги мне, и я помогу тебе.
Он продолжал вчерашний разговор, и Усатый ага не знал, что ему ответить. Решил молчать, хотя рука зудела дать ему в зубы. До начала забастовки оставалось несколько часов. Надо во что бы то ни стало обмануть Шапоринского, перехитрить его. А как? Придумать что-нибудь, чтобы немедленно уйти отсюда. И он вспомнил про счетчик на буровой.
— Хозяин, я совсем забыл про счетчик на действующей буровой. Показатель работы желонки поднялся до десяти градусов!
Шапоринский махнул рукой:
— Ладно, иди.
И только успел Усатый ага появиться у буровой, как туда прикатил на своем лакированном фаэтоне Шапоринский. С ним был инженер. Он внимательно осмотрел счетчик и стал проверять пробку скважины. Пробка тоже оказалась в порядке. Усаживаясь в фаэтон, Шапоринский сказал Усатому аге:
— Друг мой, я очень доволен твоей работой. Не уходи с буровой и подумай над тем, что я тебе говорил. Я очень надеюсь на тебя.
Лошади с места взяли вскачь, и фаэтон исчез в облаке пыли. «Надейся, живоглот, надейся! Клянусь твоей головой, скоро увидишь, как черта надувают!»
Раздался утренний гудок. Восемь. Гудок сегодня звучал как-то загадочно, словно выражал волнение людей, готовящихся начать забастовку.
Усатый ага поднялся по крутым ступенькам на вершину нефтяного резервуара. Отсюда было хорошо видно, как стягивались к промыслу рабочие. Все пока идет нормально. Спустившись вниз, он остановился перед входом в газанхану. Рабочие быстро окружили его. В их взглядах было ожидание чего-то. Подходили все новые и новые группы рабочих. Толпа стремительно росла. «Пора», — решил Усатый ага, махнул рукой влево, в сторону площади, и сам пошел туда. Толпа двинулась за ним. Откуда-то появились и быстро разошлись по рукам спасенные от полиции листовки. Рабочие на ходу читали их и обсуждали.
На площади море голов. От шума ничего нельзя разобрать. Каждый что-то говорит, иные спорят друг с другом.
Один из рабочих поднялся на камень и пытается перекричать других:
— Конечно, мы не можем! Хозяин нас всех уволит, и мы завтра же останемся без работы и без куска хлеба. А как же семьи? С голоду, что ль, подыхать?!
Ему яростно возражали:
— Заткнись, трус!
— Иди к хозяину в поломойки!
Все голоса перекрыл могучий баритон:
— Товарищи! — И площадь вдруг стихла. Головы повернулись на этот боевой призыв, глаза устремились в одну точку. На старом поваленном котле стоял человек с поднятой рукой. — Товарищи! — повторил он. — Сегодня мы, объединившись, должны укоротить хищные загребущие руки, которые вот уже много лет держат нас за горло и пытаются задушить. Довольно! Нынешнее наше выступление должно закончиться победой! Горькие уроки нашей борьбы научили нас стойкости. Пока не будут приняты наши требования, ни один человек не должен приступать к работе! А требования наши такие: восьмичасовой рабочий день и политические права!
Последние слова оратора вызвали бурю выкриков:
— Правильно!
— Восьмичасовой!
— Свободу!
— Бастовать до победы!
— Лучше умереть, чем так жить!
Старый рабочий, сидевший на ступеньке резервуара, дернул за штанину Павла:
— Скажи, кто это такие хорошие слова говорит?
— Не знаешь? Да это же наш Гамид!
— Какой Гамид?
— Телефонистом у нас работал. Веселый такой, дружелюбный. Хороший малый! Теперь в городе живет.