— И жена его… Историю их любви я очень хорошо знаю. Он сам как-то рассказывал мне…
— Счастливая семья! — воскликнул Мустафа.
— Счастливая, — подтвердила Нина. — Общаясь с ней, и я чувствую себя счастливой. — Нина как-то мечтательно улыбнулась Мустафе лучистым взглядом.
— А живут они в большой нужде, — грустно сказал Мустафа. — Особенно в дни забастовки.
— Да, с большой семьей теперь очень тяжело. Уже и в лавках в кредит ничего не дают…
— Это Шапоринский запретил. Он хочет нас взять измором.
— Какой низкий человек! И какое он имеет на это право?
— Право… — Мустафа мрачно усмехнулся. — У богатого человека на все есть право.
— Морить детей голодом — какой ужас! Какая жестокость! Но рабочие прошли суровые испытания, и, я уверена, они выдержат. Голодом их не запугать.
— Пока все держатся стойко, — подтвердил Мустафа.
— А как ты смотришь на то, что я не участвую в забастовке? — спросила Нина. Ее это все время мучило, и она чувствовала себя виноватой.
Мустафа ее успокоил:
— Ты должна работать. Это — в интересах бастующих. Комитету нужен свой человек на станции. Если бы в прошлый раз ты не известила, кто знает, чем бы все кончилось!
Лицо Нины посветлело.
— Я всегда готова служить вашей организации, Мустафа. Буду делать все, что могу. Но, мне кажется, среди вас есть предатель. Вы должны его разоблачить.
— Ты имеешь в виду Абдулали?
— Да. Он ведет себя очень подозрительно.
— Мы его больше не пускаем в свою среду. Он — мой двоюродный брат, но это низкий человек, от него можно ждать всякой пакости. А тебя он не беспокоит?
Нина потупилась.
— Ты что-то таишь? — спросил Мустафа с волнением.
— Он вчера пришел к нам домой и стал морочить мне голову… что очень любит меня и просит выйти за него замуж. А когда я ему сказала: «У тебя есть жена», он ответил: «Мы, мусульмане, имеем право на многоженство». Я показала ему на порог. — Нина рассмеялась. — Я ему сказала еще: «Если ты придерживаешься мусульманского обычая, то тебе грешно жениться на русской». А он говорит: «Это легко устранимо — примешь нашу веру и попадешь в рай». Видимо, он не особенно умный.
— Он подлый, если признает многоженство.
— Вот я и показала ему на порог.
— Молодец! — похвалил Мустафа. И пошутил: — Негодяй хочет получить вторую жену, а у честного и одной нет. Где же справедливость?
Нина погрозила ему пальцем:
— Пусть честный не теряет времени!
Мустафа встрепенулся:
— Значит, я…
Резкий телефонный звонок прервал его. Нина надела наушники, повернулась к коммутатору и долго не могла оторваться от него. А Мустафа сидел, смотрел на Нину счастливыми глазами и думал: «Я веду себя как школьник. Давно надо было открыть ей душу и все, все договорить до конца. Сегодня, обязательно сегодня! Сейчас!»
Возможно, ему больше не придется с ней встретиться. Вот выйдет он отсюда, схватят его и бросят в сырой каземат, откуда редко кто возвращается…
Он не хотел уносить с собой в опасный путь слова, от которых его сердце трепетало радостью и тоской. Непременно, непременно нужно сказать Нине сегодня… Пусть знает. «Если ты готова идти со мной по опасной дороге к светлой цели, — скажет он ей сегодня, — то вот тебе моя рука! Может быть, на этом пути придется пожертвовать собой и отказаться от личного счастья. Революционер должен быть готов к этому. Оба мы одиноки. У тебя только старик отец, а у меня и вовсе никого нет, кроме тебя… Так почему же мы скрываем друг от друга свои чувства? Ты любишь меня, а я тебя. А главное — мы единомышленники».
От этих дум его отвлек резкий голос Нины:
— Кто у телефона?.. Второй участок?.. Соединяю. — Повернувшись к Мустафе, она сказала дрожащим, глухим голосом: — Сейчас здесь будет полиция. Немедленно уходи. Беги.
Мустафа хотел было выскочить в окно, но на окне была решетка. Он кинулся к двери, но на крыльце уже слышались чьи-то шаги. Куда же? Нина сделала ему знак — под стол. И только он успел спрятаться, как в комнату без стука вошел полицейский. Нина встала от коммутатора и двинулась навстречу. Полицейский, увидав, что девушка одна, обнял ее и прижал к груди. Нина вывернулась из его рук и сказала сухо:
— Шапоринский вызывает вас к телефону по важному делу. Я шла за вами.
Полицейский подошел к телефону, и Нина соединила его с Шапоринским. Чтобы показать свое безразличие к этому разговору, Нина сняла с головы наушники и отошла к краю стола. Полицейский говорил:
— Слушаю… Так точно… Мустафа? Да, сегодня вечером видели его тут… Понял… Слушаюсь!