Когда полицейский положил трубку, Нина подошла к нему с улыбкой:
— Что случилось, молодой человек? Почему господин Шапоринский не дает вам спать?
Полицейский вообразил, что красивая телефонистка заинтересовалась им.
— Совсем мы извелись с этими революционерами. Раз и навсегда нужно расправиться с ними. Но пусть вас это не волнует, красавица, мы свое дело знаем. — Он погладил ее по щеке.
В это время под столом что-то треснуло, и Нина поспешила сказать:
— Эти крысы не дают нам покоя. Не обращайте внимания. Я привыкла.
— Не боишься?
Нина скривила губки:
— Вот еще! Крысы не так страшны, как некоторые люди.
— Ты права, красавица, — подхватил полицейский, — эти революционеры хуже крыс. От них не так просто избавиться.
С глупеньким видом Нина спросила:
— А что, этот Мустафа революционер? Если так, я вам скажу, что сегодня вечером его видели по дороге в Балаханы.
— В Балаханы? — с удивлением переспросил полицейский.
Сердце Нины сжалось. Ей показалось, что полицейский заподозрил в ее глазах обман. Но то, как он метнулся к двери, успокоило ее. С порога полицейский спросил:
— Вы не ослышались — в Балаханы?
Она подтвердила категорически:
— В Балаханы, в Балаханы!
И полицейский пулей выскочил из комнаты. Подождав с минуту, пока шаги его удалились и стихли, Нина приподняла край сукна, которым был накрыт ее рабочий стол, и Мустафа вышел из своего убежища. Взяв Нину за руку, он отвел ее подальше от окна, обнял, крепко прижал к своему сердцу и страстно поцеловал. Она ответила поцелуем. Так, без единого слова, они и объяснились. Слова оказались лишними.
Однако задерживаться ему было нельзя. Это понимали оба. Он еще раз поцеловал ее и сказал:
— Я пошел. Береги себя. Я буду в городе. Товарищи сообщат тебе мой адрес. — И тихо вышел.
А спустя немного времени он уже шагал по дороге в Баку, к месту своей последней надежды.
10
Когда солнце скрылось за горизонтом, поднялся резкий ветер. Он облизывал город, подымал тучи пыли. Пыль заволакивала все — и укрытые на кривых улочках рваными занавесками и циновками лавки мелких торговцев, и несших на головах свои товары лоточников, и укутанных в чадру женщин с медными банными ведерками. Ветер сотрясал город, и казалось, под его бешеными порывами вот-вот начнут разваливаться высокие здания.
Посередине широкой улицы застряла конка. Лошади выбивались из сил, множество людей с шумом и криком подталкивали вагон, но он не трогался с места. Пассажиры, чертыхаясь, покидали «самый удобный транспорт», как рекламировали конку ее владельцы, и расходились в разные стороны. Ветер подталкивал в спину тех, кто подымался в гору, и препятствовал тем, кто спускался вниз. Человек средних лет бежал по улице за катившейся фуражкой и чуть было не попал под фаэтон, несшийся навстречу. Увернувшись из-под самых колес, он налетел на встречного. Извинился и снова кинулся за фуражкой. Но его удержал за полу пострадавший:
— Пожалуйста, скажите, почему там толпа? Убили опять кого-нибудь? Или кто с голоду умер?
Человек, с головы которого ветер сорвал и унес фуражку, насмешливо посмотрел на любителя острых зрелищ и сказал:
— Мир праху отца твоего! Иль не знаешь, что если с неба упадут два камня, то один из них обязательно расшибет голову бедняка?!
Прохожий как будто обрадовался:
— Значит, в самом деле убили? Камнем?
Но в это время конка наконец тронулась, толпа рассеялась, и прохожий недовольно проворчал в сторону человека без фуражки:
— Вам бы все шутить…
А человек без фуражки уже свернул в узкий переулок. Оглянувшись, он вошел в низкую калитку и по наружной лестнице поднялся наверх, на второй этаж. Тут он постучал в дверь, но никто не отозвался. Чтобы не упасть, человек обеими руками ухватился за железные перила и стал барабанить в дверь ногами.
Открылась дверь соседней комнаты, и вышедший оттуда старик заговорил ворчливо:
— Послушай, зачем ломаешь дверь? Хозяин квартиры не глухой же. Он бы вышел, если б был дома.
— Отец, а где мне его найти?
— Мир праху твоего отца! — воскликнул старик. — Уже второй день его все ищут. Даже полицейский приходил.
Весть о том, что его друг и единомышленник Гамид тоже преследуется полицией, совсем обескуражила Мустафу (это был он). Куда же теперь податься?
Спустившись по лестнице во двор, Мустафа остановился тут и стал думать. Знакомые в Баку были, но он не знал их адресов. Есть еще тут один родственник, живущий, кстати, недалеко отсюда, но то был нехороший человек. Однако ж идти больше некуда, кроме как к этому родственнику.