— Что ты, Эльдар! — возразил Мустафа. — Да разве я смогу столько времени оставаться без дела! Мне бы вот только поесть да отоспаться. Время такое, что революцию надо делать, а не отсиживаться. Да и забастовка еще не кончена…
— С забастовкой, — прервал его старик, — мы, считай, выиграли. Нынче я слыхал, будто Шапоринский на уступки идет. А тебя да Гамида будто бы арестовать велено. Так что скрывайтесь покуда. — Эльдар достал из кармана газету и подал Мустафе. — Возьми вот, читай от нечего делать, а я пошел.
Оставшись один, Мустафа стал осматривать обстановку комнаты. Богатые ковры, малинового бархата мягкая мебель, в простенках какие-то столы, крошечные столики с дорогими безделушками, вазы… При входе в комнату сразу бросалась в глаза великолепная картина на противоположной стене. Шквальное море, окаймленное высоким горным хребтом. На берегу, у подножия гор, люди в кольчугах и со щитами дрались врукопашную мечами. Шквал на море, кровавый шквал на земле…
«Вот и ныне так, — думал Мустафа. — Революция. Все кипит, бушует, волнуется… Народ ведет битву за власть. Да, да, главное в этом. Рабочие и крестьяне должны взять власть в свои руки».
Перед глазами Мустафы открывался новый мир. Нет больше ненавистных Шапоринских, нет жандармов и полицейских: рабочие сами управляют промыслами; буржуев новая власть переселила из дворцов в хибары и землянки, а рабочих — в дворцы…
От возбуждения Мустафа не находил себе места. И вой ветра, и доносившийся сюда грохот моря — все теперь не печалило, а взбадривало его, как бравурная мелодия. Революция!
В тот вечер такое же настроение было и у друга Мустафы — Усатого аги.
Только что подписано соглашение с Шапоринским. Капиталист был вынужден удовлетворить почти все требования забастовщиков. Эта победа окрылила рабочих и вдохновила Усатого агу как одного из руководителей забастовки. Значит, труды не пропали даром! А главное — победа вселяет уверенность в том, что будут завоеваны новые победы. Усатому аге хотелось громко крикнуть на весь мир, чтобы пробудить все человечество и поднять его на борьбу против бесправия и нищеты.
В таком возбужденно-радостном настроении сел Усатый ага ужинать в тот памятный вечер. Гызбест приготовила вкусный овощной суп. За столом собралась вся многочисленная семья. Впервые за много дней не было озабоченности на лицах родителей, и оттого улыбками светились лица детей. И хоть ужин был, как всегда, очень скромным, все ели с большим аппетитом.
Вдруг кто-то постучал в дверь.
— Это, наверно, наш друг Мустафа, — счастливым голосом сказал отец. В этой семье все любили Мустафу. — Знать, теща его любит, если угодил к столу. Открой, Гызбест, и накорми его. Небось голоден. Дети, потеснитесь, дайте место дорогому гостю.
Но это был не Мустафа. В комнату вошли полицейские.
Усатый ага поднялся, вышел из-за стола и, с ненавистью глядя на полицейских, спросил:
— Что случилось? К добру ли?
— Мы пришли за тобой.
— Да вы что, не знаете, что делается на свете? Забастовка окончилась победой рабочих, Шапоринский подписал наши условия!
— Скорее одевайся, — ответил полицейский. — Говорить будешь в участке.
Второй полицейский, хорошо знавший Усатого агу, с иронией сказал:
— Не забывай, что ты не настоящий хан, а подставной, что…
Усатый ага оборвал его:
— Жизнь покажет, что вы подставные люди!
Он понимал, что, может быть, уходит из семьи надолго, и потому, одевшись, достал из кармана тощий кошелек. Полицейские обрадованно придвинулись. Они, видимо, ждали «откупного». Но Усатый ага отдал кошелек жене, и лица их вытянулись. Один, должно быть старший, рявкнул:
— Долго мы тебя ждать будем?!
Усатый ага, покручивая ус, сказал насмешливо:
— Я готов, доблестные слуги прогнившего строя! — И шагнул за дверь.
12
Абдулали вовсе не собирался выдавать полиции своего двоюродного брата. Будь у него такое намерение, он легко бы осуществил его. Но какой толк от этого? Посидит Мустафа некоторое время в тюрьме, а потом его все равно выпустят. Абдулали знал по опыту: любого полицейского подкупить можно. Выйдет Мустафа из тюрьмы и снова начнет обличать Абдулали в прислужничестве хозяину. Да еще женится на Нине. Мустафу надо было убить. Во что бы то ни стало. И Шапоринский дал ему такое задание.
Момент очень подходящий. Мустафу разыскивает полиция. Стало быть, он государственный преступник. И если однажды будет найден его труп, власти будут довольны…