— Вы шутите… — выговорил наконец Абдулали. — Иль правда он погиб? (Все молчали.) Но при чем тут я? Я не видел его уже с неделю. Да ведь он брат мой! — с радостью вспомнил и закричал Абдулали. — Вы забыли, что Мустафа мой брат! Как же можно, чтобы брат брата… Вы с ума сошли все!
Он возмущался очень натурально, но видел, что никто ему не верит. Эльдар повторил жестко:
— Рассказывай, как убил.
— Товарищи! — взвизгнул Абдулали в отчаянии. — Видит аллах, я не убивал!
Эльдар стукнул кулаком по столу:
— Хватит!
И убийца понял, что ему не вывернуться, запричитал, загнусавил:
— Товарищи… погодите… Я из-за этого… из-за того… Дайте мне время, товарищи, я докажу… Я виноват, но не я… Я кое-что знаю… Я Эльдару наедине…
Стоявший рядом с Эльдаром мужчина среднего роста сделал шаг к убийце, взял его за шиворот, приподнял со стула, встряхнул.
— Говори, мерзавец!
Отчаянным рывком Абдулали кинулся к окну, но был свален чьим-то кулаком. Все смешалось. Лампа потухла. Через минуту полуживого убийцу выволокли во двор и вслед ему выбросили его узелок. Все стихло.
13
Спустя какое-то время Абдулали пришел в себя. Попытался подняться и не смог. Ползком выбрался со двора на улицу. Полежал и, цепляясь за забор, поднялся на ноги. Постоял.
Была глухая, темная-темная ночь. Хибарка Павла, возле которой он находился, стояла на отшибе от поселка. Кричи — ни до кого не докричишься. Надо идти. Дорога в поселок одна — через кладбище. Шатаясь как пьяный, пошел и тотчас услыхал за спиной шорох чьих-то шагов. Остановился, оглянулся. Было очень темно, но он узнал того рабочего, который схватил его за шиворот. Этот не поможет. И Абдулали, ничего не сказав ему, снова пошел. Рабочий шел следом, шагах в десяти, не приближаясь и не отставая.
Вот и кладбище. Справа и слева от тропинки в темноте вырисовывались силуэты склепов и памятников. Вокруг тихо-тихо, ни малейшего ветерка, ни шума, ни шороха. И вдруг — что такое? Звон лопаты о камень! Да, так звенит лопата, когда невзначай ударяется о камень в земле. И сразу неразличимые, шепотом, голоса людей. Роют могилу? Почему ночью? Почему без фонаря?
Абдулали продолжал идти.
Шепот все ближе, все слышнее, и вот кто-то громко выругался:
— Какого черта! Два аршина — и хватит! Слишком много чести этому негодяю! Зачем рыть глубже, сгниет и так!
Другой голос возразил:
— Понадежней надо… Чтоб запаха от убийцы не было…
«Да ведь это же для меня могилу роют! — с ужасом догадался Абдулали. — О аллах!» И в ту же минуту он услышал за своей спиной голос того, кто шел следом:
— И к своей могиле на своих ногах пришел…
Тяжелый удар в голову навсегда прервал мысли гнусного человека. Его тело волоком подтащили к могиле, столкнули туда, забросали землей, а землю сровняли и покрыли толстыми пластами дерна. Как будто и не было тут могилы. Как росла трава, так и растет… Лишнюю землю тщательно подобрали и перенесли на соседнюю, свежую могилу.
Так был отомщен Мустафа.
14
Гызбест, получив разрешение от надзирателя тюрьмы, передала Усатому аге через маленькое окошечко в решетке завернутый в тряпицу каравай черного хлеба. Глазами она многозначительно показала мужу на этот каравай: дескать, не зря… И тотчас попрощалась, ушла.
Усатый ага понял. Вернувшись к себе в камеру, он разломил каравай пополам и обнаружил бумажную трубочку. Развернул. Так и есть, записка Гамида! Подписи, конечно, не было и написано печатными буквами, но, кроме Гамида, кто же мог? Эльдар малограмотен, а другие и вовсе неграмотны.
Записка коротенькая: «В три часа ночи соберитесь все в одно место».
Трудная задача! Всех заключенных членов забастовочного комитета около десятка. Удастся ли их известить? Да и как собраться всем вместе в три часа ночи? И где?
Усатый ага стал думать.
Взошла утренняя звезда. Сверкая среди облаков, она словно старалась хвастливо показать себя миру.
Духота сменилась свежестью. В тишине отчетливо чеканились по каменным плитам кованые каблуки тюремных часовых: тук, тук, тук, тук…
Позади тюрьмы, за полуразрушенной оградой, притаилась группа вооруженных людей. Несколько человек бесшумно подползли к часовому и повалили его. Он лишь коротко и глухо вскрикнул. Видно, заткнули ему рот. Один из нападавших взял винтовку часового и, прижимаясь к стене, подошел к воротам тюрьмы. Тут он прикладом оглушил второго часового, распахнул ворота и крикнул:
— За мной!