Такого не бывает! С ума сойти! Наверное, это и есть то самое знаменитое булгаковское «пятое измерение», только в отличии от «нехорошей московской квартиры» здесь широченные мраморные ступени поднимались, переплетаясь друг с другом в форме двойной гигантской спирали ДНК. Пока квартира не продана, заботливые руки прикрыли их прозрачным целлофаном. Но, разве простой смертный может навредить белоснежному греческому мрамору?! Мармаринес скалес… (мраморные лестницы (греч.) Парфенон живёт века и будет жить вечно.
Линда находилась в совершенно необъятном зале, где никто пока не жил. Высоченная колоннада и две хрустальные люстры отражались одновременно в ослепительном полу и в настенных зеркалах, создавая ощущение полной бесконечности. В углу, прямо между громадными окнами стоят два белых рояля спинками друг к другу.
– Здесь пока ни разу не было гостей, – Линда вздрогнула от голоса, показавшегося ей слишком резким в полной тишине, – мы с тобой первые нарушим безмолвие.
Разглядывая всё это великолепие, она напрочь забыла, что поднялась сюда не одна и теперь очень тщательно старалась придти в себя. Она не вертела головой, она в ступоре поворачивалась всем телом и каждый, брошенный взгляд зажигал в мозгу миллиардами ярких салютов. «Ведь тут кто-то скоро поселится и будет жить долго и счастливо, без трубы парового отопления в центре кухни, где я красным лаком написала русскими буквами „МОМЕНТО МОРЕ“. И дети здесь будут бегать наперегонки, и пускать с балкона мыльные пузыри из баночки. Какими они будут счастливыми! И клиентка скоро придёт эту квартиру смотреть. Нет, это не зависть говорит во мне, это говорит тихая грусть, живущего не своей жизнью, человека».
С высоченных потолков свешивались балдахинами трёхслойные занавеси бледно-салатовых, нежных розовых и белых тонов. «Какое редкое и замечательно сочетание цветов», – подумала Линда, и ей почудилось, будто сами занавеси колышутся и источают нежнейший аромат.
– Вальдемар, а как же такие потолки да ещё в два этажа отапливать? – Единственно, что нашлась спросить Линда, – Уйма денег уйдёт же, – её патологический реализм не отключался ни на секунду.
– Всё рассчитано, здесь прекрасное отопление, не переживай. Трубы проходят прямо под мрамором, он нагревается, и сам даёт ещё дополнительное тепло. Ведь ты же знаешь – существуют «холодные» и «горячие камни», мрамор относится к «горячим».
– Да, конечно… А, какое тут эхо, шаги прямо гудят в соседних комнатах…
– Это потому, что сюда пока не завезли ковры. Ковры с высокой опушкой глушат шаги. Рональд просто так, для развлечения продаёт такие квартиры, эти деньги для него копейки и ему сто лет не нужны. Ты вот посмотри сюда, – Вальдемар толкнул тяжелую дубовую дверь, и Линда оказалась в огромной спальне.
«Ах, вот оно и оно…», – Линда захлебнулась воздухом, и сердце в её груди стало огромным.
В самом центре просторной, с плотно задернутыми шторами спальни стояло красного дерева широкое ложе, застеленное так, что одеяло вместе с покрывалом натурального шёлка отогнуто, как бы приглашая вошедших вкусить его объятий. Инкрустированная искусным краснодеревщиком столешница из уникальных сортов дерева еле удерживала на себе бронзовый канделябр в двадцать свечей с гнёздами в виде когтистых птичьих лап. В этих «лапах» стояли резные, золотом отделанные свечи, их пока никто не зажигал, а резные ножки столешницы от томительного ожидания гостей изогнулись.
– Посмотри на потолок! – Вальдемар сам не мог скрыть восторга. – Видишь, это над головой небо в смотровых окнах. А, на небе… эх, жаль, пока на улице день, но ты же читала Гоголя? Как у него? «Посмотри, вон – вон далеко мелькнули звёздочки: одна, другая, третья, четвёртая, пятая… Не правда ли, ведь это ангелы поотворяли окошечки своих светлых домиков на небе и глядят на нас? Ведь это они глядят на нашу землю? Что если бы у людей как у птиц были крылья – туда бы полететь высоко-высоко. Ни один дуб у нас не стоит до неба!» Зато у меня есть дуб, который стоит почти до самого неба – мой друг, живущий и царствующий в Голосеевском лесу, помнишь его, сердечко моё?
«Дуб помню… даже можно сказать, хорошо помню, только к чему он здесь сейчас? Мы как бы в спальне, слева – гигантская кровать… как бы тут и нет никого… ни дуба, ни тётки, желающей посмотреть квартиру. Она сказала, когда будет подниматься, снизу перезвонит. Я то, собственно, надеялась, что никакой тётки-покупательницы в помине нет, что всё это сказка и ты, пока нет Инки и её команды, сам хочешь мне „показать“ пустую квартиру, ну или „спальню“ от квартиры. Если изначально ты на самом деле думал так, то сейчас я явно чувствую – „передерживаете“, в натуре „передерживаете“, Володимир Леонидович. Или вы опять мне решили устроить вчерашний финт с любованием на ночной Киев?! Ну, уж нет! Второй раз вам это даром не пройдёт!»